Лекарь-возлюбленный. Призрачный обряд

Безупречно и прекрасно. Но он никогда не хотел коротать свое бессмертие здесь. Не желал медленно чахнуть взаперти от мира, в котором столько всего происходит. Но любой, кто уходит отсюда, уже не может вернуться. А теперь ты принес весть о его смерти. Для Ченга ты – олицетворение всего, что он ненавидит. К тому же ты… можешь украсть у нас еще и Баи.

Мы оказались у озера, к которому вчера приводил меня целитель. При сером свете дня оно выглядело еще более мрачным и запущенным.

– Я не собираюсь никого у вас красть.

Мастер Юн уже привычно рассмеялся.

– Может, у тебя и нет такого намерения, но Баи уже давно грезит внешним миром. – Мастер остановился у обвитого паутиной куста роз. Я не сразу разглядел притаившийся в нем валун, покрытый бархатистым влажным мхом. – Должно быть, ты уже понял, что его предпочтения несколько… специфичны. Он тобой очарован. Ты неправдоподобно красив, умен, смел, весьма искусен в бою, загадочен и молчалив. Всегда серьезен и суров. И тебе тоже нравятся мужчины. Баи говорит только о тебе, не переставая.

Помимо воли я признался в собственной слабости:

– Мужчина.

Мастер Юн замер, удивленно вскинув брови.

– Что?

– Только один мужчина. И он не нравится мне – он мне необходим. Я… не могу без него.

Признать это было так же сложно, как освоить мастерство Ночных Цветов. Горло жгло от сказанных слов, а сердце билось с такой скоростью, будто я признался в своих чувствах Рэйдену.

– Если есть кто-то, кто заставляет тебя испытывать подобное, тогда почему ты подавляешь эти эмоции? Они – ключ к нашему искусству.

– Я не давал ему надежды и никогда не говорил, что предпочитаю мужчин.

– Побег от собственных чувств ничем хорошим не закончится. Тот, кого любил Баи, тоже не мог принять себя. Никак не желал примириться с притяжением к другому мужчине. Он даже сбежал отсюда, не желая признавать свою страсть.

– Похоже, не только мастер Ченг меня ненавидит.

Мастер Юн мрачно взглянул на меня.

– У тебя его дневники.

– Что?

– Среди твоих вещей мы нашли его дневники.

Дневники… Записи, которыми так дорожили Рэйден и Дайске. Не может быть.

– Наверное, мне не стоит возмущаться тем, что вы рылись в моих вещах?

Я позволил себе усмешку.

Лицо мастера Юна окаменело.