Наследник для оборотня

Меня уже конкретно шатало. Но я не мог избавиться от видения этих красных губ на мне. Пухлые, мягкие, они бы скользили по моему члену, оставляя алый смазанный след. Я бы заставил ее отсасывать у меня, пока вся помада не стерлась бы с губ. Чтобы они были алыми не от краски, а от старательного и долгого отсоса.

Блядь! Я даже не был уверен, что с ней выдержу долго.

Она повернулась ко мне. На какую-то секунду наши взгляды встретились, и меня шибануло в грудь. Пришлось сделать шаг назад и привалиться к стене. Боже… какая она…

Я затянулся ее запахом, как сигаретой.

Аромат крови стал отчетливее. Она отвернулась, и тут до меня дошло. Рана! На ее щеке была рана, которая кровоточила. Вот откуда этот запах. Недавняя, не успевшая даже затянуться. Сначала я принял ее за грим, но нет. Это был самый настоящий порез. Хотя нет, слишком неровный и рваный. Как царапина.

Оторву руки тому, кто это сделал. На живую оторву и сожрать заставлю.

– Ну что ты? Садись давай! – Хоть немного прийти в себя помогает смотритель.

Он тащит меня за локоть и заставляет опуститься на крошечный детский стул, который скрипит под моим весом.

Я начинаю осознавать, что нахожусь в зале, заполненном детьми. Они испуганно вскрикивают и тут же радостно смеются, когда к ним подбегает моя ароматная колдунья. Юбка кружится вокруг ее ног. Она тянется к какой-то девчонке, начинает ее щекотать, и та заливается счастливым визгом.

Но когда к моей женщине подбегает какой-то урод, затянутый в костюм Кощея, мне напрочь отрывает башку.

Он хватает ее руку и пытается оттащить, а я вскакиваю со своего места.

Мной движет только один инстинкт: оторвать ублюдку все конечности. Его гребаные пальцы. Сломать по одному, чтобы больше никогда не смог к ней прикасаться. Никто не сможет.

– Ты чего? – Сквозь медвежий рев в голове доносится голос смотрителя.

Проклятье! Охуеть просто можно. Я себя уже не контролирую. Не могу. Это же… какая-то постановка для детей и ничего больше. Но я чувствую… Чувствую, еще один запах.

Запах этого урода. Ему нравится прикасаться к ней. Ему хочется еще.

Меня тянет туда, вперед, к ней. Отодрать его руки от нее. Забрать ее с собой. Спрятать. Владеть ею. Держать в секрете ото всех. Чтобы никто никогда не смел прикоснуться или причинить вред.

Бездумно вытаскиваю телефон и, не оборачиваясь, бросаю старику:

– Я сниму.

Хоть какое-то оправдание тому, что стою, как идиот и пялюсь на весь этот адский шабаш.

На экране телефона появляется она.