Наследник для оборотня

Или она все еще цепляется за свое неудавшееся приключение? Как будто жуткой раны, изуродовавшей ее и без того некрасивое лицо, недостаточно!

Разозлившись на саму себя, Марина отложила телефон и начала собираться на работу.

ГЛАВА 2. ЛОГОВЕЦ

– А детскую мы оформим в голубых тонах. Мне кажется, будет мальчик. Я даже уверена в этом! Поэтому, все должно выглядеть по-мужски. Я уже выбрала люльку, манеж и такие чудесные подушечки. Хочешь посмотреть?

Нет, я не хотел смотреть. Не испытывал ни малейшего желания.

Я хотел послать эту шалаву на хрен, взять за патлы и вышвырнуть из своего дома. Но не мог. Потому что играл в гребаного героя. Заварил дерьмо, теперь сам же в нем и кипячусь.

– Дагмар, ты меня вообще слушаешь? – Диана недовольно дергала себя за прядь волос, а меня от этих ужимок начало потряхивать.

– Вообще мне насрать.

– Что?! Да как ты можешь так говорить?! Речь о твоем ребенке! О сыне! – Ее голос перешел на визг, от которого тут же заложило уши.

Не понимаю, что брат нашел в ней.

Рыбье лицо, противный голос… Должно быть именно так вопили ведьмы, когда их пытали.

Хуже всего было то, что эти слова предназначались сосем не мне. Они были сказаны для всех, кто находился в доме. И проорала она их так громко лишь затем, чтобы каждый услышал, какой я мудак. Эта бесчувственная тварь не способна была испытывать никаких эмоций. Хотя нет, когда дело касалось денег, тогда она была вполне эмоциональна.

Я сам себя загнал в ловушку. Теперь придется с этим как-то жить.

Пока что получалось плохо. И я не уверен, что дальше будет лучше.

– Я пытаюсь наладить наши отношения! – Она подошла и едва не впечатала мне в лицо свое пузо.

Я честно пытался испытывать к этому ребенку хоть какие-то чувства. В конце концов, он ни в чем не виноват. Я даже не настаивал на аборте, хотя первым желанием было взять эту расчетливую тварь за шкирку и отвезти к гинекологу. Ребенок, мальчик или девочка – мне плевать, был проблемой. А от проблемы нужно избавляться.

Но мать хотела внука, а я не хотел в очередной раз чувствовать себя монстром. Вот только им я и являлся. Больше никем. Чудовищем. Животным.

Разве это плохо? Я не выбирал, кем родиться. Я любил то, кем я был. Мне это нравилось. Я научился так жить. Выдирать глотки несогласным. Отрубать конечности тем, кого следовало проучить, но кто был нужнее живым, чем мертвым. А потом избавляться и от них. Животное во мне приняло правила игры с самого начала.