Гадкая, сладкая и любимая

Это оказалась убийственная смесь для ее истощенного тела.

В животе и в груди стало тепло-тепло. Ощущение покоя, уюта и того, что правильно так, как происходит именно сейчас, окутало легким теплым одеялом.

Кем бы ни был этот незнакомец, Корделия поняла, что рядом с ним чувствует себя спокойно и… под надежной-надежной защитой.

Даже его маска казалась… необычной и, по-своему, чарующей.

Корделия, не скрываясь, оценивающе посмотрела на него. Он был гораздо выше Нейде. Возможно, не так мощен, но его плечи почему-то казались до невозможности широкими, а фигура изящной и грациозной.

Раньше ей и в голову бы не пришло оценивать мужчину по таким качествам, но пояс несколько раз туго охватывающий его талию, подчеркивал ее тонкость и одновременно силу.

Корделия вздохнула от внезапно разлившейся по телу тоски. Она не знала, что ее гнетет и почему на сердце вдруг стало так тяжело. Просто внезапно захотелось плакать.

Ну и что это с ней происходит?

Корделия разозлилась на саму себя.

Она черная ведьма, в конце концов, или нет?!

Сердито сопя, Корделия открепила от волос украшения и развязала тесемки плаща, небрежно бросив его на пол.

Руки, все еще прошитые холодными дождевыми нитями, дрожали, а пальцы не слушались, когда она распускала ленты, стягивающие свободный лиф.

Потребовалось совсем немного распутать, чтобы спустить платье с плеч. С тихим шелестом оно упало на пол.

Незнакомец вдруг вздрогнул, а потом замер, как каменная статуя.

Несколько мгновений он не двигался.

Но когда Корделия начала снимать нижнюю сорочку, тоже черную и свободную, он тихо хрипло спросил:

– Ты не стесняешься?

Корделия развязала ленточку на груди, пожала плечами и самодовольно заявила:

– У меня красивое тело.

Чего тут стесняться? – Главное – убедить в этом себя.

Она взялась за вторую ленту, под грудью, когда незнакомец прохрипел:

– Я же мужчина…

Со второй лентой было покончено, и Корделия потянула за концы третьей – на животе.

– Ну хочешь, ты перестанешь быть мужчиной? Могу превратить тебя… в жабу! – Она позволила мягкой ткани упасть и переступила через горку своей холодной мокрой одежды: – Хотя… у них ведь есть самцы.

Будешь самцом жабы! Так тебя устроит? – Корделия развязала подвязки и стянула сначала один чулок, а потом другой.

Взяла покрывало, которое он недавно нашел, и закуталась в него. Пропахшее пылью, оно оказалось неожиданно мягким.

Незнакомец все еще смотрел на нее. По крайней мере, Корделии казалось, что он смотрит.