Горничная

Считают, что если я не родилась среди них, значит, я хуже. Эта сучка, жена Александра, назвала меня «отребьем». Представляешь, Кларисса?! Меня! Отребьем! Я не выдержала. Сорвалась. Прости, я не должна была так делать. Не знаю, что случилось в тот момент. Я вцепилась ей в волосы. Сладить с этой лошадью было не просто. Но, Кларисса, можешь мной гордиться, я её одолела. Ну, почти. Меня оттащили. В общем, я стояла там, курила, а эти идиотки над ней кудахтали. Пытались привести в чувство.

Короче, пришлось уйти.

Я, как трусиха, спряталась в этой чёртовой библиотеке с последней сигаретой и стаканом виски. Рискую превратиться в алкоголичку. Ха-ха, не доживу до исполнения нашего плана из-за цирроза печени.

Кларисса, я должна тебе сказать кое-что ещё. Кажется, я пропала. Да.

Когда я пряталась в библиотеке, вошёл Александр. Да, я писала, знаю, но… Понимаешь, он едва дверь открыл, и тут его потрясающий запах… Я поняла, что это он. Знаешь, он пахнет сигарами и своим дорогущим одеколоном. Я просто на месте застыла, когда поняла, что это он.

Александр Кэмброуз прошёл в библиотеку, плотно затворив за собой дверь. Ему нужны были тишина, сигареты и бутылка. А ещё, ему нужно было избавиться от своей дуры-жены, которую ему навязали в восемнадцать лет родители в попытке сохранить былой аристократизм семейства. Библиотека была его пристанищем, местом, где он мог спрятаться ото всех. Где мог заниматься делами, не заботясь о том, что его потревожат. Здесь он читал, строил планы и просто курил, закрыв глаза.

Но на этот раз в библиотеке что-то было не так. Присмотревшись, он понял что именно. В его большом кожаном кресле сидела Анна-Катарина, кузина жены. Черноволосая, с бледной кожей, зелёными глазами и самым возбуждающим ртом, который он когда-либо видел.

С первой же встречи они невзлюбили друг друга. Буквально возненавидели. И с первой же встречи Александр понял, что хочет её. Хочет грубо, жестоко, резко. Хочет её днём, вечером и ночью. Хочет так, чтобы она думать не могла ни о чём и ни о ком, кроме него.

А эта девица была настолько же холодна, насколько и притягательна. Причём, он никак не мог понять, что в ней его привлекает. Наверное, всё. Она одевалась потрясающе вызывающе, но её тело всегда было скрыто от его глаз. И он мог только гадать, какая она под всеми этими красными и чёрными платьями на грани дозволенного. Ему было чертовски любопытно узнать, какого цвета её губы, всегда покрытые алой помадой.