Я подарю тебе ребёнка

И то, что я чувствую под пальцами, когда веду ладонями по его груди, удивляет и возбуждает. Он прекрасно сложён и явно следит за собой. Интересно, когда в его столь плотный график успевает вписываться ещё и спортзал?

Я просто таю от того, что он делает с моей шеей губами и языком. Кажется, будто вот-вот и…

А дальше я совершенно теряюсь во времени и пространстве. Никогда бы не подумала, что мой сосед по парте Захар Зернов – такой искусный любовник. Нет, я этого не исключала. Просто не задумывалась. Мы дружили в школе, но векторы наших симпатий были направлены не в сторону друг друга.

Симфония ощущений от его действий меня поражает. Он знает, что делает, знает как и где ласкать, будто я самолично предоставила ему карту собственного тела. Но в то же время его нельзя назвать очень мягким. Идеальное сочетание нежности и мужского напора.

С ним не нужно думать. Он ведёт, но не подавляет. И мне тоже хочется отвечать ему, доставлять удовольствие.

– Такой вот ты, Захар Зернов, – выдыхаю, когда обретаю возможность снова говорить и двигаться.

– Это комплимент? – спрашивает со смешком, тоже пытаясь привести в норму дыхание.

– Ещё какой.

Он ухмыляется и чуть отползает к спинке кровати. Откидывается на неё спиной.

– Слушай, Вик, – спрашивает спустя пару секунд, – напомни, какой у тебя сегодня день цикла? Двадцать с небольшим?

Подкатываю глаза. Спать с гинекологом оказывается тот ещё прикол.

– Я всё понимаю, Зернов, работа превыше всего, но сейчас не момент.

– Это не к работе.

Поворачиваю голову, как раз когда он демонстрирует, что пошло не так.

– Оу, – меня это, собственно, никак не пугает. – И правда некачественное. Двадцать четвёртый или двадцать пятый. Гляну в телефоне потом.

Второе и третье изделие из коробочки оказываются куда более качественными, кстати.

Через два часа я, сидя на кровати и вытянув ноги, наблюдаю, как Зернов заваривает чай, стоя ко мне спиной. Он обернул бёдра полотенцем, влажные волосы растрёпаны.

– Что значит эта змея? – спрашиваю, разглядывая небольшую татировку у него на лопатке. – Что-то связанное с медициной?

– Не вся моя жизнь – медицина, Вик, – поворачивается и несёт две чашки к постели. – Она ничего не значит. Просто понравился рисунок. К тому же, это было давно, на третьем курсе ещё. Сейчас бы не делал.

– Почему?

– Потому что индивидуальность можно проявить и по-другому. Но я не осуждаю тех, кто делает. На здоровье, если им нравится.