Ты не сбежишь

Неужели это на меня так алкоголь подействовал? А родители пугали, говорили, это неприятно…

Парень замолкает, когда начинается проигрыш, и поднимает руки вверх, немного отходит, пока по сцене расходятся танцоры и начинают вытворять нечто немыслимое. Поразительно. В музыкальной школе я видела репетиции хореографов, и это было нечто совсем иное. Мне кажется, я даже не дышу, когда сцену и зал заливает то красным, то зелёным светом. Шоу и правда невероятное.

Танцоры вдруг бросаются вроссыпь, и на середину снова выходит солист.

Он стоит по самому центру, широко расставив ноги и тихо читает речитативом, а потом песня взрывается его протяжным глубоким голосом. Кажется, что поёт не для публики, хотя она дышит им сейчас. Смотрит куда-то вверх, крепко сжимая микрофон.

Толпа подаётся ещё ближе к сцене, увлекая и нас с Машкой, и в ярком луче света у меня получается рассмотреть его. Он очень высокий, крепкий, одет в чёрное, а на футболке красуется огроменный контурный белый фак. Лицо разрисовано чёрными полосами.

Я замечаю необычную деталь его костюма – широкие кожаные браслеты, от каждого из которых свисает по несколько крупных звеньев цепи. Будто он только-только сорвал кандалы.

Внезапно моё одурманенное джин-тоником и голосом солиста сознание возвращается в тело, потому что ногу пронзает острая боль. Ах ты ж! Больно как!

– Извини! – кричит на ухо какая-то девушка, которая почти вонзила мне в ступню свою шпильку.

И это извини чисто формальное. Она даже не глянула на меня!

Приподнимаю пострадавшую ногу, пытаясь ослабить давление в ней, и хватаюсь за Машку.

– Эй, ты чего? – она поворачивается как раз, когда номер на сцене заканчивается, а свет гаснет, продолжая лишь всполохами световых пушек поливать толпу.

Снова звучит клубная музыка, народ расползается кто к своим столикам, кто остаётся на танцполе. Ребята на сцене сейчас дали бешеный заряд. Они скрылись в темноте за сценой, а настроение осталось витать в зале.

Мы с Машей тоже выползаем в фойе, чтобы посмотреть, не проткнула ли эта Мисс Копыто мне кожу.

Обработать же надо, если что.

Но присмотревшись через чёрный капрон колгот, я ничего не обнаруживаю, лишь прикладываю охлаждённые в ледяной воде в туалете ключи.

Даже сюда, к кабинкам туалета, слышно, что в зале снова начинает что-то происходить. Наверное, шоу продолжается.

– Лер, давай скорее, – хнычет Маша. – Там «Wet rain» уже опять на сцене.

– «Wet rain»? – хихикаю, подсовывая руки под автоматическую сушилку.