Его заложница

Лоферы мои хоть и на толстой подошве, но это в машине или на аллее в них не холодно, а по лесу ходить они совсем не подходят. Пальцы ног уже совсем околели. Да и тяжёлые жутко эти туфли.

– Долго ещё? – хнычу, когда мы уже и так идём, кажется, что бесконечно.

– Нет.

– Я устала, – не ныть не получается. Глаза уже щипать начинает – разреветься хочется. – И ноги сильно замёрзли. Пальцев не чувствую.

– Скоро отогреешься.

– А если я заболею? Подорожником меня лечить будешь?

– Он ещё не вылез. Так что придётся тебе помереть.

– Очень смешно, – прячу замёрзший нос ещё глубже.

– Хватит ныть, Алиса, – качает головой Шторм, но в его голосе я не улавливаю сильного раздражения.

– Хочу и буду ныть. А как ты думал, когда девушку в заложницы брал?

– Думал, свяжу, если что, и рот кляпом заткну, если будет ныть. Я уже близок к этому, честно говоря.

Супер. Кляпа и связанных рук мне сейчас только не хватало.

Обиженно замолкаю и продолжаю идти, спотыкаясь о корни и ветки в почти уже полной темноте.

– Вот и пришли, – он внезапно останавливается.

Я торможу рядом с ним и поднимаю глаза туда, куда он светит. Метрах в десяти от нас небольшая деревянная охотничья сторожка.

Что ж. Супер. Я царский терем так-то и не ждала. Хоть не землянка времён Великой Отечественной, и то хорошо. Но отдельной комнаты у меня, похоже, не будет.

Глава 8

Ежусь от холода, пока Руслан возится, откручивая проволоку, которой обвязан засов.

Скрип этой двери не внушает надежды, что внутри может быть хотя бы относительно тепло и безопасно. А в этих лесах, между прочим, медведи водятся. Или вдруг ещё какие-нибудь… беглые… шастают.

– Прошу в хоромы, – кивает мне Шторм, делая картинный жест рукой.

Желания нырять в эту дыру нет никакого.

– Ты первый, – ёжусь ещё сильнее, плотнее запахивая чужую куртку. – Вдруг там какой-нибудь людоед.

– Вот и проверим, – усмехается Руслан, светя внутрь дома фонариком.

– Очень смешно, – бормочу недовольно. – Или боишься, что сбегу?

– Да некуда бежать тебе, – качает головой. – Ты теперь и шагу не сделаешь в сторону, видно же, что принцесса, зацелованная во все места.

– Знаешь что! – Горячая волна возмущения подкатывает к груди.