Сахар на дне

– Классный халатик, сегодня в тему, – его голос ещё хрипит, но интонация бьёт, заставляя снова почувствовать себя маленькой испуганной девочкой в чужом доме.

– Привет, Лёша, – выдавливаю из себя, выпрямляя спину.

И тут вдруг его взгляд меняется. Шевцов прищуривается и тянется рукой, опутанной трубками. Слегка касается пальцем моего колена, а потом потрясённо выдыхает:

– Ты настоящая?

Глава 3

– Какой сейчас год?

Шевцов отвечает мне недоумённым взглядом.

– В смысле?

– Назови год, полные фамилию, имя, отчество…

– Год рождения, табельный номер оружия, – недовольно перебивает он меня.

Поднимаю бровь в ожидании ответа, выдерживая его взгляд.

– Две тысячи девятнадцатый, – недовольно чеканит Алексей, сердито глядя мне в глаза. – Шевцов Алексей Викторович. 1994. Гвардии сержант. Табельный номер оружия 20/28. Довольна?

– Вполне, – складываю руки на груди.

Молчим, продолжая сверлить друг друга взглядами. Это как-то немного неправильно. Он недавно перенёс наркоз и сейчас на сильных анестетиках, а я тут самоутверждаюсь.

– Извини, – сдуваюсь. – Просто ты спросил, реальна ли я. Я должна была проверить.

Алексей молчит, а потом переводит взгляд в потолок.

– Ты мне снилась, – говорит так тихо, что я едва различаю. – После каждого грёбаного боя. Поэтому я и решил, что ты ненастоящая.

Это тихое признание вдруг выбивает почву у меня из-под ног, заставляя давно замершее сердце заколотиться. Или же снова виноват наркоз. Но я сижу как приклеенная, и не могу ничего ответить.

– Итак, ты врач, – спустя бесконечные минуты молчания произносит Алексей.

– Да. Сегодня мой второй рабочий день.

– Специальность?

– Психиатр-невролог.

– Отлично, – усмехается. – Мне уже нужен психиатр?

– Он всем нужен.

– Это точно, – Шевцов хрипло смеётся, пытаясь приподняться выше, чтобы сесть.

– Стой! – испуганно подпрыгиваю со стула и кладу руки ему на плечи. – Тебе нельзя вставать! Ещё очень рано.

Скрипнув от злости зубами, Шевцов откидывается на спину, а я отдёргиваю руки, словно обжёгшись.

После пережитого стресса для Шевцова и так всё слишком. Он даже не поинтересовался своим состоянием. Или же решил, что я так себе врач.

– Мне пора, – встаю, пряча руки в карманы халата. – А ты постарайся поспать.