Компот из сладкой лжи

Надя моментально нарисовала в голове чудесные вечера у камина (да-да, в этом домике был камин!), прогулки вдоль кромки остывающего моря, теплые вязанные шарфы и свитера, и жаркие ночи под тихий шепот прибоя…

Надя с матерью не поехала даже на неделю, хоть Павел и уговаривал ее, потому что не видеть Ржевского – красивого, уверенного в себе синеглазого брюнета, было выше ее сил.

– Только вместе! – заявила она. – Везде и навсегда!

Что ж, мечты сбываются тогда, когда сами посчитают это нужным…

Все эти дни на даче в Кукушкино Надя думала о том, не поторопилась ли она.

Как сказать матери о том, что произошло? Для нее это станет очередным ударом. Как и заявление об уходе из коллегии адвокатов, которое она в сердцах положила перед другом отца – старейшим адвокатом дядей Томом. В своем уютном кабинете он влил в нее полграфина воды и напичкал валерьянкой, а затем уговорил взять небольшой отпуск, чтобы подумать и отдохнуть.

Следовало бы заменить две первых буквы в слове отдохнуть на одну С, и тогда фраза получила бы иное звучание, которое как раз и определяло ее нынешнее состояние – сдохнуть.

Хотелось сдохнуть…

Она не могла себе представить, как будет жить без Ржевского, без работы и без планов. Планы, разумеется, можно было придумать, но вот истребить с их помощью душевное смятение теперь вряд ли получится. Если бы отец был жив, он бы вставил ей по пятое число и разложил бы по полочкам ждущие ее перспективы. Чарушин был нежным отцом и хотел, чтобы его милая славная девочка была защищена и благополучна.

Надя грустно усмехнулась. Знал бы ее отец, сколько любовниц было у его будущего родственника! А может, знал? Сама-то Надя, конечно, их не видела и не считала. Откуда она могла знать, как долго и часто Ржевский менял свои «перчатки». До того самого случая она не заставала его в пикантных ситуациях, о которых рассказывают в анекдотах…

Получается, Ржевский умело водил ее за нос, а она позволяла ему это делать. Верила ему и не обращала должного внимания на ночные звонки и поздние возвращения.

Надя, в отличие от Ржевского, была домоседкой, а лето вообще предпочитала проводить на даче. Здесь ей особенно хорошо работалось, так что в город она приезжала отдохнувшей и наполненной живительной энергией, которую получала от окружавшей ее природы.

Дела, которыми они занимались в конторе, касались в основном гражданских споров, имущественных претензий и алиментов, и это было неимоверно скучно.