Компот из сладкой лжи

У Ржевского была роскошная заразительная улыбка, от которой у самой Нади щекотало губы; красивая фигура и смуглая кожа, к которой хотелось прикасаться. Непривычная, удлиненная стрижка делала Ржевского похожим на сказочного принца, но Надя видела, что в его глазах таится совсем другое – порочное, жаркое и неуемное… И то желание, которое она ловила в его ответном взгляде, отдавалось в ее теле призывной волной, будто они с Павлом были двумя магнитами.

– Наденька, разве вы можете хоть кого-то обидеть? Вы – само совершенство, – сказал он тогда своим бархатным голосом, и Надя еле сдержалась, чтобы не взвыть как мультяшный волк.

 – Основная нота этого одеколона – аромат скошенного газона, – продолжил Ржевский. – Чуть кисловатый, поначалу немного резкий, но уже через мгновение дарящий необыкновенную свежесть. Знаете, когда я был студентом… А я был нищим студентом, – уточнил Ржевский и на секунду задумался. – В общем, я мечтал о красивых вещах, которыми окружу себя, когда…

– Когда вырасту… – тихо продолжила за него Надя, подумав о собственных мечтах.

Они шли по набережной. Был январь, и в морозном воздухе травянистый запах звучал особенно отчетливо.

– Я вырос, как вы видите, но вот этот аромат – он самый первый, понимаете? Да, он недорогой, но для меня его покупка стала целой историей. Как-нибудь расскажу вам об этом. И теперь, когда что-то происходит в моей жизни впервые, или когда я принимаю для себя особенно важное решение, то пользуюсь им как талисманом.

– Получается, что сегодня… – Надя зарделась, оглушенная приятной догадкой.

– Да, сегодня для меня особенный день, Наденька. Вы согласились прийти на свидание, и я надеюсь, что эта встреча не будет последней. Я готов выполнить любое ваше желание, только пообещайте, что никогда не бросите меня! Знаете, я тут подумал, а не слетать ли нам в Италию? В горы. Есть очень милый отельчик, где тихо, и вкусно кормят. Вы были в Италии? Нигде нет такого ласкового солнца.

Надя замерла, пораженная его словами. Ржевский смотрел на нее сверху вниз, и она, вдруг заметив в уголках его глаз тоненькие лучики смешливых морщинок, растерянно спросила:

– Вы смеетесь надо мной?.

.

Ржевский отрицательно покачал головой, а затем сказал:

– Знаете, как называется мой одеколон? – он склонился к ее лицу. Его дыхание легким перышком пробежалось по ее коже, отчего Наде вдруг стало невыносимо жарко.

– Как? – она облизала губы и покраснела под его соблазняющим взглядом.

– «Truth»*.