Нет никого страшнее меня

– Нет, я не крашусь, – возразила Адель, как бы отвечая на немой вопрос косметички, подаренной мамой еще на прошлое Рождество. Та выглядывала из неразобранной сумки «Янкиз», откровенно предлагая свои услуги. – Хотя, почему бы и нет?

Через несколько минут слой тональника скрыл не только прыщи, но и веснушки. Адель любила их, но иногда (особенно после жаркого лета, как в этом году) «поцелуев солнца» становилось так много, что они сливались в сплошные островки у нее на носу.

Адель оглядела и свое тело. Стоя в одном белье перед зеркалом, она то и дело натыкалась взглядом на свои особенности, которые кто-то мог легко посчитать за изъяны.

Крепкие икры, узкие бедра, слишком широкие плечи и маленькая грудь. Длинный тонкий шрам, тянущийся от бедра до противоположного плеча (попала под машину этой весной), обкусанные ногти и заусенцы. Ада потянулась, изогнув спину; на мгновение представила, что когда-нибудь у нее появится парень, который будет касаться ее тела, брать за руку… Ощутив, что краснеет, она вскочила со стула и встряхнула головой. Улыбнулась себе:

«И что за странные мысли перед первым днем?»

Помявшись еще немного, Адель раскрыла гардеробную. Задумалась, закусила губу. В бруклинской школе обязательна была форма и притом дурацкая: девочки носили алые гольфы и юбки в сине-алую клетку. Здесь же – она могла надевать все, что пожелает. Подумав немного, Ада остановилась на джинсах и любимой оверсайз толстовке серого цвета.

– К черту, – уверенно сказала она своему отражению и, закинув сумку на плечо, спустилась вниз.

Отец и мама завтракали тостами с маслом и свежими ягодами.

– Доброе утро! – мама была бодра, наверное, уже успела выпить несколько шотов крепкого кофе.

– Нуу, такое, – Адель поморщилась. – Долго не могла уснуть из-за этого воя.

– Воя? – мама взглянула на нее из-под очков. – Какого воя?

– Вы что, не слышали? – Ада раскрыла холодильник, да так и замерла. – Примерно в полночь?

– Может быть, у соседей сигнализация сработала? – отец оторвался от телефона.

– Если честно, мы вчера рано уснули, – Маша Хортон загадочно взглянула на Лиама и улыбнулась. – Наверное, сигнализация.

– Ладно, – уклончиво ответила Ада. Ну не могло же ей показаться, верно?

Захватив из холодильника апельсиновый сок, она спросила:

– А автобус здесь где останавливается? Школьный?

– Давай-ка сегодня я тебя отвезу, – встрепенулся отец, вскакивая с кресла. – На работу все равно только в понедельник.