Сдается комната с фонтаном

Подъезд тусклыми желтыми бликами освещали старые пыльные лампы высоко под потолком. Воняло жареной рыбой. И чужим скандалом.

Я поднялась на последний этаж. Постучала. Неловко в первый же день открывать дверь собственным ключом. Прислушалась, когда не открыли. В квартире тишина. Ни звука каблуков, ни мяуканья котов.

Постучала еще раз. Потом вспомнила, что хозяйка не велела беспокоить ее по вечерам, вздохнула и вставила в замочную скважину массивный ключ. Он едва умещался в моей сумке вместе с паспортом, картами и телефоном.

Меня бы нисколько не удивило, если бы он не подошел. Однако он, напротив, легко повернулся, раздался щелчок, дверь открылась.

В абсолютной темноте в прихожей горели три пары кошачьих глаз. И ни звука при этом. Ни шороха, ни мяуканья. Под их напряженным наблюдением я затащила чемодан и стала искать выключатель, но пальцы только беспомощно скользили по голой, крашенной дешевым глянцем, стене.

Глаза мои, тем временем, привыкли ко мраку, и я решила добраться до своей комнаты впотьмах.

Волоча чемодан, в сопровождении трех скользящих вдоль стен котов, прошла я мимо трех запертых дверей, в чем убедилась, подергав поочерёдно пыльные ручки (отвратительное чувство), и остановилась возле комнаты с фонтаном. Она единственная оказалась не заперта. «2.1 не бояться и не открывать запертые комнаты». Хорошо, что замки не поддались. А то ввалилась бы туда и… и что? Какое наказание?

Чувство, что мне повезло, усилилось.

По крайне мере, один пункт договора я выполнила.

Только вот со страхом справиться намного сложнее.

Силуэт мальчика с цветком в каменной чаше фонтана застыл в свете полной луны за окном. Он выглядел одиноким и печальным.

Кстати, давно замечено, что все страшные истории начинаются в полнолуние.

На этот раз я легко нашла выключатель. Комнату лениво озарил большой плетеный абажур над головой мальчика. Они, как жители разных эпох, едва терпели вынужденное соседство.

Но даже когда темнота на цыпочках отступила, тишина чужой квартиры давила со всех сторон, подталкивая меня в невидимый круг, в котором, я чувствовала, со мной случится что-то нехорошее.

Позади раздался несмелый шаг. Так осторожно переступают с пятки на носок без обуви. Только это шлепок босой ступни. Или скорее мягкое шуршание шерстяного носка.

Я боязливо, но быстро, оглянулась. Никого. Даже тени котов растворились, как расползаются, ещё недавно имевшие очертания знакомых предметов, облака.