Подаренная ему. На грани

Черное полированное дерево холодило горячую кожу щеки.

– Моей будешь. Я так сказал. – Прошептал мне на ухо Амирхана и разорвал на спине хрупкий узор, сплетённый из узких черных бретелек.

– Пошел ты, – процедила я сквозь стиснутые зубы.

Это чудовище задрало подол моего платье и резко стянуло нижнее белье. Попыталась дёрнуться – тщетно. Ненависть и злость слепили. Горячая широкая ладонь сжала мою оголившуюся грудь. Сильно, но не больно. Амирхан тяжело и рвано вздохнул, будто наслаждаясь тем, что мог беспрепятственно прикасаться ко мне.

– Какие у тебя волосы, – он уткнулся носом в мой затылок, глубоко втягивая воздух. – Огонь. Они сотканы из языков пламени.

– Пусти, – прошептала я, хотя уже чётко поняла, что не бывать этому.

– Ты – мой подарок, – Амирхан сильней сжал мою грудь, затем перехватил руки и сковал их своими пальцами.

– Подонок, – выдавила я из себя.

Он ничего не сказал, лишь убрал свободной рукой мои волосы набок и прикусил кожу на лопатке. Я охнула и зажмурилась.

– Я хочу твое тело.

Сегодня оно мое.

Вот так. Просто. Кратко. Доходчиво. Я была вжата в чертов стол, почти распята на нем мужчиной, которого не знала, но которого уже ненавидела каждой частичкой своей души. Которого боялась и презирала.

Его пальцы коснулись меня между бёдер. Воздух колом застрял в лёгких. Я не верила в происходящее. Мозг почему-то не мирился с такой действительностью.

Амирхан сплюнул себе на пальцы и растёр по мне влагу. Я поежилась. Сердце было готово вот-вот выпрыгнуть наружу и свалиться на стол.

Это чудовище вошло в меня резко. Растянуло пальцем и не желая больше оттягивать момент своего удовлетворения, проник в мое тело. С трудом и адской для меня болью. Это было неправильно! Чёрт бы его побрал! Это просто неправильно!

Я поджала губы, пытаясь не фокусироваться на раздирающей боли между ног. Амирхан глубоко и шумно дышал. Одной рукой он удерживал меня за запястья, а другой сжимал мой бок. Я же глушила в себе любой звук, что так и рвался наружу, царапая, глотку.

В глазах жгло из-за слёз. К чёрту. Этот подонок их не увидит и не услышат ни единого моего всхлипа.

Его движения были медленными. Амирхан растягивал меня. Каждая секунда, каждое его движение лишь усиливало боль. Внизу живот всё начало нестерпимо ныть.

– Рыжая… Огненная… Никем не тронутая, – одержимо нашептывал Амирхан, ускоряя темп своих движений.

Я ненавидела себя за то, что была такой неосмотрительной дурой; за то, что не смогла дать достойного отпора.