Несладкая жизнь

Хорошо еще, что одеждой обеспечивал, оплатил абонемент в салон красоты и каждый месяц выдавал немного наличных. Принципиальная Лиза еще как-то умудрялась сводить концы с концами, но у Танюши были запросы выше и характер авантюрнее. «Это не проституция», – говорила она себе самой. Все этим занимаются – в той или иной форме. Это даже считается в некотором роде престижным. А ее клиенты боятся огласки еще больше, чем она сама, так что разоблачение ей не грозит. Ну а даже если кто-нибудь узнал бы – это добавит в ее образ перчинку порока.

Скандал поднимет ее гонорарную ставку и из периферийной звездочки сделает ее той-о-которой-сплетничают-в-метро.

– Что за человек?.. Я вообще ванну принимаю.

– Тебе понравится, – с усмешкой пообещал Поль. – Так что ноги в руки, крась ресницы, лови тачку и дуй сюда.

– Вообще-то деньги мне сейчас не помешают… Собиралась смотаться в Грецию за шубкой. А сколько он предлагает?

Обычно Танюше платили от пятисот до тысячи евро за один визит.

– Деньги? – расхохотался Поль.

 – Кто тебе сказал, что он вообще собирается тебе заплатить? Скажи спасибо, что с тебя денег за это знакомство не возьмут. А то многие были бы рады раскошелиться.

От такой наглости она на минуту онемела.

– Тань, это Даев, – понизив голос, сообщил Поль.

– Кто? – не поверила она.

– Давид Даев.

– Ты там грибов объелся, что ли? С какой стати Давиду Даеву покупать себе поп-звезд?

– Ты не расслышала? Он никого не покупает. Он зовет тебя в гости… Ты же сама говорила, что он тебе нравится? Неужели не хочешь посмотреть на него поближе?.

. Кстати, он сказал, что ты гораздо красивее Лизы.

– Да?

– Так ты приедешь?

– Ну не знаю… Как-то это все неожиданно.

– Ну и черт с тобой. Тогда я позвоню Катьке из «Белых медведиц».

– Этой овце? – презрительно усмехнулась Танюша. – То-то она обрадуется. У нее же прыщи на спине и брекеты… Ладно, ждите. Только мне надо волосы высушить…. А ты меня точно не разыгрываешь?

– Приезжай как есть, не надо ничего сушить.

Ты не будешь разочарована.

Вот такое гипнотическое действие оказывал Давид Даев на всех женщин без исключения. Большинство из них готовы были идти на звук его имени, как крысы за трелью волшебной дудочки.

На звук его имени – а что уж говорить о тех случаях, когда на периферии их зрения появлялся он сам?

* * *

Иногда Насте Прялкиной казалось, что жизнь ее катится под откос, как снежная лавина.