Это подиум, детка! Сага о московских куколках

Вставать придется рано, а показы иногда заканчиваются за полночь. Ну а сейчас тебе просто необходим заряд положительных эмоций. Для вдохновения.

Он напоил ее кофе в потрясающем ресторанчике с витринными окнами, нежным золотым светом и мраморными колоннами – от этой одурманивающей роскоши Алена оробела, замкнулась в себе. Валера вел себя так независимо, шутил с официанткой, заказывал что-то итальянское, труднопроизносимое. А ей было неловко за разношенные боты и ангорскую кофтенку на пуговицах, она машинально листала меню, которое казалось иностранной книгой, исполненной загадочных слов – «тирамису», «профитроли», «Фуа-гра», «сенча», «сашими»… Беззвучно шелестя губами, она читала по слогам, как магические заклинания, а потом скромно заказала «просто кофе с сахаром».

Они гуляли по тихим переулочкам у Патриарших, и в какой-то неприметной с виду лавчонке Валера купил ей серебряное колечко с необработанной бирюзой. У Алены замерло сердце – он так серьезно улыбался, когда надевал прохладный ободок на ее подрагивающий от волнения палец…

Потом отправились на Красную площадь, которая выглядела именно так, как и представляла себе Алена, – щедрыми размашистыми мазками вписанная в самое сердце бурлящего города.

– Что это? – выдохнула она.

Рамкин расхохотался:

– Это модная съемка, кажется, для Elle. Между прочим, девушки эти – из агентства Podium Addict.

Тут только она заметила и фотографа, суетящегося вокруг красоток, и осветителя с серебристым зонтиком, и стилистку в смешном платье в горох – она время от времени опрыскивала тела моделей из пульверизатора.

– Если повезет, можешь оказаться на их месте, – улыбнулся Рамкин.

Алена на улыбку ответила, но в глубине души подумала, что удовольствие это весьма сомнительное – разгуливать голяком на глазах туристов и стоять в купальнике на промозглом ветру.

А потом они отправились в ГУМ. И там Алена наконец отвлеклась от архитектуры и витрин и взглянула в глаза душе этого города – ее жительницам (ей, неискушенной, они показались небожительницами). Большинство москвичек были так хороши, что дух захватывало. Каждая вторая – блондинка. У каждой третьей – ноги от ушей.