Бывшая лучшего друга

Не решится ли он повторить прошлое, раз она сама пришла к нему домой?

Нет, не решится. Полина знала и чувствовала это, не имея даже тени сомнения.

Только не была уверена, что после сегодняшней ночи Кир не начнёт думать, что она растаяла и готова подпустить его к себе.

Не подпустит.

Паста остывала на столе, и Полина поспешила закончить ужин, выпить чай и самостоятельно вымыть за собой посуду. Кир так и не показывался из комнаты. Электронные часы на холодильнике говорили о том, что самое время проснуться ночной Москве.

Она не знала, какая из двух комнат принадлежит Киру, но стоило ей пройтись по коридору, как Теклер тут же выглянул из своего убежища.

– Дашь белье?

– Хочешь украсть трофейные трусы? – повёл бровью Кир.

– Дурак, постельное.

– Да, конечно. Сейчас постелю.

– Я могу и на кухне, на диване.

– Если хочешь, хоть на полу, на ковре, – огрызнулся Кир на то, как Полина продолжала не принимать оказанное ей гостеприимство.

– Пахнуть мужиком – это заманчиво, – зачем-то ответила Полина, оценила удивленное лицо Кира и умчалась в ванную.

В итоге на кухонном диване, узком и не слишком удобном, спал Теклер, Полина же осталась в его комнате. Перед тем, как выключить свет в квартире, они даже не пожелали друг другу спокойной ночи – ощущалось, что едва ли она будет спокойной.

Кир крутился с боку на бок, пытаясь улечься поудобнее, и в итоге встал и пошёл к своей комнате, убедиться, что Полина спит.

Он долго прислушивался, что происходит за закрытой дверью, и в какой-то момент готов был поклясться самому себе: там слышны всхлипы.

Он почувствовал, как пульс подскакивает, как хочется кулаком пробить чёртову дверь, зайти, нет, влететь в комнату, обнять Полю и сказать ей, чтобы больше никогда, никогда не плакала.

Но он знал – если он сейчас зайдёт и застанет ее такой, больше она не пустит его.

Занеся руку над дверной ручкой, он до боли сжал кулак и поморщился.

Что это – садизм или мазохизм?

Он тихо, осторожно опустился на пол, прижался спиной к двери и, закрыв глаза, слушал тишину, потревоженную тихими всхлипами. Сидел и слушал, пока тишина окончательно не победила.