Семнадцатый

Растение невзлюбило Григория сразу и всё норовило посыпать его листьями, или невзначай могло подкинуть ему земли за шиворот, ну или же совсем переходя границы допустимого – цепляло черта ветками за рога. А они у Григория были чувствительные.

Черт честно терпел выходки фикуса, но в минуты особой нервозности мог и больно ущипнуть за выступающий корень. Тогда фикус принимал оскорбленный вид и разворачивал крону прочь от Григория.

Чертей на местах не было – укатили под Коломну на чёртову конференцию, оставив на столах лишь табакерки.

У каждого уважающего себя черта должна быть табакерка! У Григория такая тоже имелась – деревянная, резная красного дерева.

Щёлкнув ребристой ручкой, Гриша принялся составлять объяснительную записку – почему его Человек все ещё в прекрасном расположении духа и даже ни разу не чертыхнулся. Долго думал, смотрел в окно, потом на фикус. Объяснительная никак не хотела составляться. Григорий сам не заметил, как его рожки стали прохладными, хвост обвил ноги кольцом, а глаза налились сонной кровью.

Снилось Григорию поле ромашковое, а он бежит по нему, бежит, задевая тонкие лепестки копытцами. Потом, что лежит он в цветах и у всех количество лепестков-то одинаковое:

«Не любит», – про себя отметил Гриша, – «Что ж мне за печаль? Я и не люблю никого…»

Вот здесь Григорий явно лукавил. Влюблён он был, да только проку от той любви не было – не смотрела на него зазноба чертова. А ведь как она хороша… Лицо такое белое-белое, с искринками, а глаза – так два озёра в горах – сине-зеленые, с поволокой.

Звали любовь Серафимой, но на Григория она не обращала никакого внимания. Мало того, что черт, да ещё и семнадцатый.

Серафима относилась совсем к другой конторе – ангельской, что окончательно разбивало сердце Гриши. Куда ему… ладно б ещё третьим был, а так… все мезальянс да расстройство.

**

Внезапный сон, охвативший Григория, прервался столь же неожиданно. Черт подскочил, потирая глаза и смахивая остатки сонной крови, пытаясь понять, что вообще происходит.

А не происходило ровным счетом ничего, только на столе перед Гришей появилась увесистая папка с документами и на всех золоченым выведено: «АРХИВИРОВАТЬ».

Стало быть, то ангелы с посыльным передали – дела земные пересмотрены, рассортированы и подотчетные люди доставлены до конечных пунктов – кто к котлам, кто в Чистилище, а кто – в райские сады.