Загадки жизни и смерти царевича Дмитрия

Клейн, обращая внимание на лист с показаниями Михаила Нагого, делает вывод о причинах отсутствия на нем рукоприкладства. По мнению исследователя, это объясняется утратой части листа, на которой она была помещена.[68 - Клейн В. К. Угличское следственное дело… С. 74.]

Вызывает недоумение у исследователей и протокол допроса пономаря Огурца на том основании, что он назван в одном случае Федором, в другом Федотом.

И. С. Беляев объясняет это тем, что склейка 16-го листа написана не в одно время со второй, отчего при соединении допроса в столбец в разных склейках имена разные.

Первая часть допроса написана ранее, другим стилем, имеет короткую строку и широкие поля. Кроме того, по мнению исследователя, составители дела «не дали себе труда проверить позднейшую приставку, оставив грубые следы подделки, некогда может быть изменившей в самом корне показания Огурца».[69 - Беляев И. С. Угличское следственное дело… С. 10.]

Кроме того, первая часть допроса Огурца содержит только семь строк, что, по мнению исследователей, является очевидными признаками фальсификации материалов следственного дела.

В свое время А. С. Суворин высказал мнение, что следственное дело, привезенное из Углича, было черновиком, который впоследствии дьяк Елизарий Вылузгин обработал и превратил в беловой вариант дела для доклада царю. Однако, как считает Суворин, не имея времени, Вылузгин «монтировал» беловик частями подлинных документов, что объясняет наличие «рукоприкладства» лишь на части протоколов допросов.

Данная точка зрения не находит подтверждения в исследовании А. П. Богданова, который установил, что следственное дело составлено тринадцатью людьми, каждый из которых имеет свой индивидуальный почерк[70 - Богданов А. П. Филиграноведение в современном исследовании… С. 222.]. Причем из 54 склеек Елизарий Вылузгин является непосредственным «автором» лишь одной – содержащей показания Андрея Александровича Нагого. Кроме того, Вылузгин сделал несколько поправок к другим документам.

Что же касается «редактирования» материалов дела, то переписывание черновых документов набело было закреплено на законодательном уровне.

И, как было установлено А. П. Богдановым, это осуществлялось на месте расследования, в Угличе, а не после возвращения в Москву.

Как видим, мнения исследователей в отношении оформления материалов дела разняться как в отношении добросовестности «пищиков» при составлении черновиков, так и при последующем перебеливании документов.