Сердце Стужи

Позабыв, какой наказ о даре был дан, тепло, робко очнувшееся, еще не окрепшее, в тельце продрогшее послала. Грела ее в руках, а сердце в груди заходилось от нежности.

– Ну что, княже, хмур и невесел? С этаким лицом только заставы придорожные сугробами заметать. Если дальше так дело пойдет, все твои владения снегом занесет, люди не обрадуются.

– Довольно, Севрен! – Сизар тряхнул головой и вытянул из ножен на поясе ледяной клинок. – Разболтался ты, делом не хочешь заняться?

– А ты никак тоску в поединке излить надумал.

– Какую еще тоску?

– По огоньку, которого изведать не довелось.

Сизар упер клинок в пол и ладони на рукояти скрестил. Окинул друга тяжелым взглядом.

– И чем тебя эта девчонка приманила? Мало, что ли, княжества? Каждая вторая красавица по снежному владыке убивается, каждая третья в его постели побывала, а он хмурится.

– Говорю же, больно болтлив ты стал. Меч доставай. Разомнемся. Скоро, кроме как языком чесать, ни на что не годен будешь. Тогда я, пожалуй, к своему твое княжество присоединю да посмотрю, на что способны девки в твоих владениях.

Громкий смех друга стал ему ответом.

– А что, Сизар, Бренн-то ответил?

Тряхнув платиновыми кудрями, мужчина досадливо поморщился.

– Нет. И не намекнул даже, какую плату с нее взял. Но нутром чувствую, Севрен, зеленую она приняла. А раз так, значит, он с нее ночь стребовал.

– Ладно тебе. Зеленая – это сила, а ее не только телом отдают.

– Смеешься? Она же чародейка, а потому с нее такую плату запросто спросить можно.

– А тебе первому чародейку попробовать хотелось, вот и хмуришься?

– Хотел, чтобы она к нам по собственной воле пришла. А так ради него явится, заноза покоя не даст.

– Не стал бы Бренн девицу к подобному склонять, ты не хуже меня знаешь. Он силой ни одну не потащит, пусть ему Стужа выбор невеликий оставила.

– То-то и оно. Богиня, как могла, озаботилась. Больно ревнива. Только сама, кроме холода, что предложить может? Без женщины любой мужик волком взвоет, пусть сердце обледенело, тело тепла требует.

– Ты если о Стуже подобного мнения, чего здесь промышляешь? В княжество редко наведываешься?

– Будто сам не знаешь. Пока сердце любовью иной не согреется, не оттает, не выйдет заноза из него. Пусть я богиню видеть не могу, но и позабыть тоже. Вдали от нее тоска накатывает и сил нет бороться. Здесь я ей служу, тем и успокаиваюсь.