Стая

– Ни на что не реагирует, – вздыхала Люсенька, – я, когда бумаги ему подаю, так наклоняюсь низко, почти на ухо ему шепчу. И вместо духов у меня розовое масло. Я читала, что это заводит мужчин.

– Дура ты, – флегматично отвечала Зинаида. – Мужчин заводит борщ и пироги с капустой и яйцом. Если хочешь, дам тебе хороший рецепт.

– Да ну! Я вот что придумала. Дождусь того дня, когда он задержится на работе, закрою дверь на ключ изнутри и… и разденусь! – Она звонко засмеялась, опьяненная собственной потенциальной дерзостью.

 – Вот что он сделает, что?

– Уволит тебя, вот что. Или вызовет психиатрическую «скорую». Ну, в самом лучшем случае – попрощается и уйдет.

– А вот фига ему! – веселилась Люсенька. – Куда же он уйдет, если я ключ спрячу! Не в окно же прыгнет. А я, между прочим, даже белье новое купила! Красное!

Поэтому, когда я увидел пробивающийся из-под двери свет, первой моей мыслью было, что чертовке Люсеньке все-таки удалось невозможное – совратить Семенова. Я осторожно повернул дверную ручку – кабинет не был заперт.

Наверное, если бы я увидел сценку из порнофильма, это удивило бы меня меньше, чем то, что открылось моим глазам. Хотя я, как и все остальные в нашем офисе, в этой игре не поставил бы на Люсеньку ни единого рубля.

На полу лежал незнакомый мужчина, руки его были связаны скотчем за спиной. А Семенов – обычно лишенный эмоций, спокойный как буддийский лама, Семенов стоял над ним и методично, со вкусом избивал несчастного.

Лицо Семенова было искажено такой яростью, что даже глаза, казалось, побелели.

Но между тем это был не аффект, а продуманная жестокость – рот избиваемого был заклеен скотчем, а сам мучитель ни издавал ни звука, губы его были плотно сжаты. Он не хотел привлечь чье-то внимание. Семенов был прекрасно тренирован – скорость, резкость, точность. Его короткие удары попадали в цель, и старался он метить в болевые точки. Несчастный незнакомец пребывал в полуобморочном состоянии – он вяло пытался защититься, закрывая руками то голову, то живот, но в этом была лишь инстинктивная жажда жизни.

Я оторопел и беспомощно застыл на пороге кабинета. Кажется, впервые в жизни я настолько растерялся. Не понимал, как лучше поступить. Тихонько отойти и позвать охранника, вместе дождаться милицию? Окликнуть? Попытаться оттащить Семенова от едва живой его жертвы?

И в этот момент он поднял глаза и посмотрел прямо на меня.

Если честно, я и сам находился в хорошей физической форме.