Черный венок

Почему-то невинный и вполне логичный вопрос вызвал у странного мужчины смех. Как будто бы Митя рассказал анекдотец.

– Что вы, мой друг, – наконец ответил он. – Дом я еще не обрел, так что, к счастью, терять мне было нечего.

Митенька замолчал, смущенный.

– Полно вам, не обижайтесь, – подмигнул Хунсаг. – В вашем возрасте я был таким же неженкой.

– Сколько же вам лет теперь? – спросил Митя, поскольку выглядел его новый знакомый максимум на двадцать с небольшим, что едва ли давало ему право на снисходительную ремарку «в вашем возрасте».

– Понимаю, что в это трудно поверить, но мне уже за семьдесят, – вздохнул Хунсаг. – И не надо так таращить глаза, молодой человек. Я всю жизнь работал над бессмертием и кое-чему успел научиться.

– Вы… вы… Вы чумной какой-то! – вырвалось у Мити. Мальчик тотчас же закусил губу – получилось так невежливо, так грубо. В конце концов, кем бы ни был странный встречный, он угостил его кофе, отвлек, дал возможность согреться.

Хунсаг на Митенькины слова не обиделся, а по-прежнему изучал юношу со спокойной, будто бы примеривающейся улыбкой.

– Мне кажется, у вас есть все данные для бессмертия, молодой человек, – наконец сказал он. – То есть я выразился не совсем ясно. Изначально у каждого из ходящих по земле есть такие данные, но уже к вашему возрасту их, как правило, сводят на нет глупыми принципами, чужими кодексами и банальными мыслями. В ваших же глазах есть что-то… есть нечто… свежее. И даже хорошо, что вы остались без дома и родных именно сейчас.

– Да что вы такое несете?! – Митя вскочил на ноги, ноздри его обиженно раздувались.

Как смеет этот ненормальный оскорблять память его семьи? Кем бы он, черт побери, ни был, какими бы кофиями ни угощал, он не имеет права говорить о милых сердцу Митеньки покойниках в таком тоне!

Хунсаг распрямил ноги, каждое движение его было по-кошачьему плавным. Казалось, он не предпринимал никаких усилий для того, чтобы перемещаться в пространстве, не тратил никакой энергии – все у него получалось самой собою.

– Полно вам, полно! – Хунсаг уже не улыбался. – Возможно, я переусердствовал. Нельзя же вывалить все так сразу на вашу бедную голову. Давайте присядем, и я вам все расскажу.

– Нет уж. Спасибо вам за кофий, но мне и в самом деле пора, – решительно сжал губы Митенька.

Но почему-то не сдвинулся с места. Ноги его словно вросли в землю, и ему было так обидно за собственную никчемность.