Багровая связь

Лежа на полу, я вполуха слушала Кира, думала о том, что я недооценивала Лема, и мне было хорошо. Я мечтала, чтобы однажды в будущем некая пара влюбленных села точно так же, как мы сегодня, и читала друг другу книгу моего авторства. Как же хочется создать нечто ошеломительное, талантливое, как Лем, как многие другие любимые писатели. Чтобы мои книги изучали в школе, в институтах.

Зачем это мне? Откуда это стремление? Тщеславие? Слишком низко. Кому и что я пытаюсь доказать? Творит ли писатель ради известности, признания, или ради чего-то еще, никому (даже ему) неведомого и постоянно от него ускользающего? Что это за чувство, как его описать, как обозначить? Реализация своих способностей.

Писательское честолюбие – хитроумно устроенный механизм на вечной тяге, который никогда не сломается, но непонятно, как он работает, кем собран, и кто впихнул мне его вместо сердца.

– Лиз, ты слушаешь?

– А?

– Я думал, ты уснула, – засмеялся Кир.

Услышав смех одного из хозяев, Джакс оживился и забил хвостом по полу.

– Задумалась немного, но я тебя слушаю.

– Опять ушла в высокие материи.

– Ты продолжай, физически я здесь.

– Я бы и рад, но хочу кушать, – жалостливо произнес Кирилл.

Теперь уже настала моя очередь смеяться. Неожиданно Джакс поднялся и побежал на кухню. Прошло уже достаточно времени после завтрака.

– Он понимает все, что мы говорим.

– Поэтому тоже ложится и слушает, когда мы читаем друг другу.

После обеда Кириллу позвонили с работы. Этот звонок перечеркнул грандиозные планы на вечер.

– Мне очень жаль, Лиз, надо ехать, вызвали. Дело срочное. Не обижайся. Я привезу тебе что-нибудь вкусное.

– Ну, о чем ты. У нас с тобой впереди целая жизнь. Успеем провести время вместе, – подмигнула я ему.

На прощание Кир крепко меня поцеловал и пообещал принести самые страстные извинения ночью.

– Ой, да ты все только обещаешь, – подначивала я.

Кирилл покачал головой и оставил нас с Джаксом коротать вечер вместе. Я сразу же погрузилась в неприятные размышления.

***

Кризис. Страшное слово. Самое последнее, что я хотела бы слышать.

В тот вечер оно нависло надо мной как никогда ощутимо. В последнее время с этим становилось все хуже и хуже. Из-под моей руки уже давно не выходило ничего путного, и окружающим трудно понять, почему это вгоняет меня в глубокую апатию.