Верю Огню

Врожденные неподатливость, прямолинейность и благородство были не самые лучшие комплектующие для его новой должности.

Четыре года шла тяжелая и неблагодарная работа по становлению и регулировке коллектива под себя. Это окончательно разрушило его семейную жизнь. Наступил неприятный период развода и, вместе с ним, неограниченное количество свободного времени, позволяющее целиком сконцентрироваться на службе.

Иван Сергеевич, словно стойкий оловянный солдатик, выдержал период становления, и непростой вводный год.

«М-да, – рассуждал про себя Ловчиц, откинувшись на спинку кресла, – только-только все стало на лад, доукомплектовались, провели всех по бумагам, бюджет подняли чуть ли не на половину, тренировочную базу какую отстроили – обзавидуешься! Живи себе и радуйся, и вот те на – здрасьте! Случилось это долбанное «сегодня».

Больше всего Ловчица беспокоили эти нехорошие игры с «жертвой». Ее, кстати, еще нужно было найти. Но даже если допустить, что она все же найдется, подобные приготовления не сулят никому ни высоких званий, ни повышений по службе, ни скорой заслуженной пенсии. Скорее, как раз наоборот…

Ловчиц закурил, посмотрел на часы и, продолжая рассуждать, сразу же пришел к выводу, что с эдаким раскладом и самим стать «жертвами», как два пальца об …асфальт. «Неужели генерал не понимает? – спрашивал себя Иван Сергеевич, – ведь эта водная полный…! Надо бы ему сказать…».

Едва Ловчиц представил себе некую бесформенную и невеселую картину их беседы, как тут же снова «проснулась» всегда нервирующая его кнопка связи с шефом. Иван Сергеевич даже тихо сплюнул с досады. Он медленно протянул руку и включил громкоговоритель.

– Иван, зайди ко мне, ? сказал Янушкевич так, будто они не виделись как минимум сутки. ? Надо сходить в штаб, оговорить детали.

– Есть, ? привычно ответил зам, схватил ежедневник и вышел в коридор.

Шеф уже ждал у двери своего кабинета. Все их заведение тут же по цыганской почте узнало, что генерал вышел «на прогулку» и коридор моментально опустел.

– Долго ходишь, ? сворачивая на лестничный пролет, выдал свое нетерпение Председатель. Иван Сергеевич вместо оправдания догнал шефа и дернул за рукав:

– Федорович, пошептаться бы.

– Ну, ? приостановился тот.