Свод

Свод насторожился:

– Что он говорит?

– Подождите, Ричи, – остановил его Якуб и снова обратился к корчмарю: – И что, это надолго?

Хозяин корчмы пожал плечами:

– Хто ж яго ведае, паночку? Яно, калi i не заб’юць, то не надта хутка будзе, а калi хто не разлiчыць ды заб’е… Не, – заключил корчмарь, бросая кислый взгляд поверх панских голов, – едзьце лепш праз млын[31 - Кто же его знает, пан? Оно, если и не убьют, то не очень быстро будет, а если кто не рассчитает да убьет… Нет, езжайте лучше через мельницу (бел.

– Добра, дзякуй[32 - Хорошо, спасибо! (бел.).]!

– Ну что, Свод, – перешел Война с белорусского, что паны называли мужицким, на английский, – придется нам ехать в объезд.

– Почему это? – лениво возразил тот.

Якуб пояснил:

– В некоторых местах у нас на площадях есть специальный столб. К нему привязывают наказанных и по польскому обычаю…

– Убивают?

– Ну что вы. Совсем не обязательно.

– Якуб, – неподдельно заинтересовался англичанин, – неужели вы не хотите посмотреть на это?

Война вздохнул:

– Ричмонд, я хочу посмотреть на свое личное имение. Поверьте, по пути у нас еще будет достаточно всякого рода вещей, способных задержать нас даже до зимы, если, конечно, нам вот так придется постоянно останавливаться и что-то рассматривать.

Свод был непреклонен:

– Я первый раз вас прошу, Якуб. Мне представилась редкая возможность понаблюдать за этим со стороны. Да и сами посудите, что за удовольствие влезть после сытного обеда в экипаж и трястись в нем с переполненным нутром, то и дело думая, а не выпрыгнет ли все это сейчас обратно?

– Не хочу вас расстраивать, Ричи, – возразил Война, – но на площади тоже случается такое, от чего выворачивает нутро.

– Ну, – улыбнулся Свод, – по крайней мере, если это и случится, то вне нашего поезда.

– Весьма утешительно, – ухмыльнулся в свою очередь и Война, – что ж, будь по-вашему. Только пообещайте беречь мой увесистый кошель. Жулья на площадях достаточно, еще, не дай бог, его кто-нибудь срежет.