Свод

На постой попросились к русскому священнику, живущему «греческим законом»[27 - «Греческий закон» – здесь: правоверие, с XV в. – православие.]. Свод, обознавшись в полутьме, учтиво поприветствовал попа «миссис», что ничуть не обидело святого отца, не знающего английского. Впрочем, виной тому было только нежелание правоверных священников обучаться иным языкам.

Ужинали скромно, благо раньше весьма плотно пообедали в лесу, а утро нового дня встречали с восходом солнца. Это священник постарался продемонстрировать гостям свою глубокую набожность и потому, как самый закоренелый язычник, приступил к молитве, едва лучи холодного осеннего солнца озолотили чистый и высокий небосвод.

Завтракали в этот раз дважды: скромно у того самого набожного священника и немного погодя в лесу. После второго завтрака жизнь приятно преобразилась. Мягко светило солнышко, лесная дорога стала заметно шире, и докучающие ранее ветки не могли отвлекать Свода и Войну от подбирающейся дремы.

Экипаж тем временем двигался все дальше и дальше. Как-то совсем уж незаметно подошло и обеденное время. Слуги, заметив впереди достаточно большое поселение, остановили поезд и разбудили пана Войну.

– Паночку, – легонько постучал в окно Збышек, самый молодой из них, – апапярэд Руднiкi[28 - Впереди Рудники (бел.) – поселение, где происходили королевские охоты.

Дождавшись, когда заспанный пан Якуб выглянет в окно, слуга указал в сторону села:

– Пан Война, мы yжо не раз тут былi з панам Крыштафам. У iх карчме робяць пад’есцi хутка i смачна[29 - Пан Война, мы уже не раз здесь были с паном Криштофом. В их корчме готовят быстро и вкусно (бел.).].

– Тут, пан, – вступил в разговор и Зыгмусь, – даже сенаторов содержат на довольствии, когда те разгуляются тут без Короля.

– Что там случилось? – осведомился, зевая, помятый Свод, выглядывая из-за плеча Якуба.

– Нам, – ответил тот вполоборота, – предлагают откушать горячего в местной корчме. Я думаю, на этом мы сэкономим массу времени.

– А что, – колко пошутил Ричи, – мы уже экономим?

– К счастью, пока только время, – парировал Война, открывая дверь.