Свод

После четвертой бутылки вина видавший виды англичанин понял, что молодые паны имеют в деле употребления таких напитков хорошую закалку.

Одно расстраивало Ричи: он ровным счетом ничего не понимал из речи литовцев. Савицкого же это, напротив, немало забавляло.

Якуб в ходе опустошения винной посуды подробно объяснил молодому хозяину имения причину внезапной просьбы о бане. Пан Матей, в особенности после выпитого, охотно согласился на задуманную Войной проделку.

– На шченсце, тен заможны пан нiц нi в’iдае паспалiтых моy[25 - К счастью, этот важный господин не знает посполитых языков (пол.

-бел.).], – с умным видом, будто рассказывая об урожае этого года, говорил Савицкий. – Как бы только нам не перестараться.

Едва явился Адам и сообщил о том, что баня готова, осторожный англичанин, частично догадавшись, о чем идет речь, заявил Якубу о том, что пойдет париться только в компании друзей. Отступать было некуда. Молодые паны снова отослали Адама в подвал, взяли с собой еще две бутылки вина и отправились париться.

Ричмонд посещал подобные места во многих странах, однако здесь все было обустроено иначе. В небольшом, аккуратном бревенчатом сарае, пропахшем дымом, их встретил молодой, розовощекий слуга Юрко, наспех прикрывший свою наготу холщовой простыней. Его вздернутый круглый нос светился от жары, будто недозревшая слива.

Как только банщик оценил состояние господ и наличие в их экипировке запотевших бутылок, тут же его настроение приняло празднично-торжественный оттенок. Он закрыл дверь, дождался, пока паны избавятся от одежды, и тут же шугнул водой из небольшого деревянного черпака на раскаленные камни в банной топке.

Англичанин съежился, но, глядя на то, как молодые паны начали дружно укладываться на лавки, последовал их примеру. Юрко, жестами объяснив иностранному пану, чтобы тот лежал неподвижно, достал из ведра с горячей водой парящие веники, встряхнул их и передал Савицкому и Войне. Один он оставил себе. Разумеется, Ричи понял, что за испытание его ожидает, но, не желая показывать молодежи своей слабости, он только покрепче сцепил зубы.

Снова зашипела вода на камнях, и кисти его рук невольно сжались в кулаки. Они будто мерзли в этой адской жаре. Свод задержал дыхание и приподнял голову, с удивлением отмечая, что крепыш Якуб и худощавый Матей с нескрываемым удовольствием стали избивать себя этими гербариями.

Юрко, подмигнув молодым панам, тоже с шумом встряхнул над англичанином распаренные дубовые ветки.