Я тебя забуду

И, все так же прижимая меня к широкой груди, произносит:

– Ну наконец-то! Я уж думал, вы вообще никогда не явитесь!

* * *

В реальность я возвращаюсь как после контузии. Вокруг снуют какие-то люди с оружием, надписью «СОБР» на бронежилетах и с холодными взглядами сквозь прорези в черных балаклавах.

Зареванные официантки из общего зала визжат, что ничего не знают и никого не обслуживали. Охранники лежат лицом в пол и даже не пытаются рыпаться. А владелец ресторана разбитыми в кровь губами орет что-то про адвокатов.

После того как меня чуть не изнасиловали толпой, наверное, нужно радоваться. Но голова от шока совсем не соображает. Как безвольная кукла, слушаю приказы самого громкого в зале. Он единственный без формы, в обычном костюме и немного помятой рубашке.

Я диктую ему свое имя, телефон, адрес проживания. Чтобы, не дай бог, не отчислили из мединститута, молчу про учебу. Не дышу, когда главный отходит, чтобы обсудить что-то с одним из бойцов. И вдоль стены, медленно, боком пячусь к двери.

Не представляю, был ли шанс сбежать. Однако на крыльце становится ясно, что я все же влипла.

– Оформили всех как положено. Сядут лет на пятнадцать. А сам Рогов, может, и пожизненно, – доносится из-за угла знакомый голос того самого «главного».

То ли следователя, то ли прокурора. Так и не поняла.

– Ты уж как-нибудь постарайся. Второй раз я подставляться не стану.

Этот голос я тоже узнаю. Сейчас он не такой хриплый, как несколько минут назад, но по-прежнему пугающий.

Колени резко слабеют, и, чтобы не упасть, приходится схватиться за острый откос.

– На еще один раз у меня и компромата не хватит. Ты ж теперь чист как ангел. Хоть нимб напяливай! – смеется первый.

– Обойдусь без подсветки. Ты, главное, сам сильно нигде не свети, как все это произошло. – В голосе моего бывшего мучителя слышится металл.

– Не в моих интересах… – как-то странно мнется следователь. – У меня, правда, одна просьба есть.

– Никаких больше просьб! Мы договаривались.

– Да она маленькая!

– Глебов, иди нах!

– Слушай, Марк, она реально плевая! Тебе ж самому понравится! Во всяком случае, там, в зале, нравилось.

Еще не знаю, о чем пойдет речь, но нехорошее предчувствие кольцом сжимает грудь и толкает бежать. Куда угодно! Лишь бы подальше.

– Ты из следователя решил в сутенеры податься? – понимающе хмыкает второй.

И, выглянув из-за угла, я вижу, как меняется выражение на холеном мужском лице. С сурового на хищное.