Семья (не) на один год

– Приставал к тебе? – Я перегнулся и заглянул Лере в глаза.

– Нет, – не глядя на меня, ежиком фыркнула она.

– Тогда остается только лунатизм. Только я вроде бы этим никогда не страдал.

Задачку она задала хорошую. Одно нехорошее предчувствие уже закралось в голову. Но Лере вдруг надоел наш пинг-понг.

– Ты назвал меня Алиной. – Она развернулась лицом ко мне.

Словно над головой завис топор палача, я внимательно всмотрелся в глаза напротив и скользнул взглядом на губы.

От сердца отлегло. Глаза оказались ясными, без предательской красноты и следов слез.

Губы, хоть и были искусаны, но не больше обычного. Такие же сочные, соблазнительные и яркие.

– Это был просто сон.

Я с облегчением уронил голову на подушку.

– Ты обнял меня и сказал: «Алина».

Моя мышка все больше свирепела. Казалось, еще секунда, и я получу торшером по лбу.

– Ты же доктор. Знаешь, что иногда люди говорят во сне. Но это ничего не значит.

– Я столько всего знаю…

Лера попыталась снова повернуться ко мне спиной, однако я оказался быстрее.

Пока обидчивый «сверток» воевал с одеялами, я рывком навис над ней сверху на вытянутых руках и зафиксировал со всех сторон.

– Хочешь, я сам закажу себе тур на паруснике? Могу, специально для тебя, заранее попросить, чтобы досрочно не возвращались, даже если стану умолять.

В реальности я подобное и представлять не хотел. Желудок аж сжался от опасной перспективы. Но сейчас важнее было другое: не моя реакция, а сумасшедше красивой разъяренной дикой кошки подо мной.

Налюбоваться на нее не получалось. И где только прятала такую горячую, страстную часть себя от других? Еще одна незнакомка на мою голову. Только из плоти и крови.

– А мне после твоей регаты нужно будет снова топиться?

Губы Леры дрогнули и растянулись в улыбке.

– Нет, хватит с нас одного трупа – меня.

– И даже биться головой о пирс не придется? – Она вытянула из-под одеял руку и осторожно потерла затылок.

– Для тебя у меня есть другое задание.

До этого момента я сам не знал ни о каком задании.

Не планировал ничего и был свято уверен, что плавание нашей «семейной лодки» закончится сразу после медового месяца.

У меня даже теория была. О влюбленной маленькой девочке, которой нужно срочно раскрыть глаза, и засохшем бревне. Некрасивая теория. Складная, но бездушная как заключение патологоанатома.

Но этот шторм и сон…

Привыкший к логике мозг буксовал. Он не успевал за идеями, которые рождались в голове.