Продолжай стонать

В моем случае: «Чемодан-скалка-дверь».

Именно о том, что нужно положить в чемодан, я думала всю дорогу от Москвы до Питера. Список в телефоне себе составляла.

Именно за скалку схватилась, когда услышала скрежет ключа в дверном замке. Борьба фаллических символов какая-то.

И именно после того, как закрылась дверь, заряд энергии резко иссяк.

Меня покинули все силы. Эд ушел, и я остро ощутила себя Сониным зайцем. Пустым, без набивки, без левого глаза и задорного пушистого хвоста.

Прибить Басманского хотелось за такое ощущение.

Догнать, наорать и отхлестать по щекам, чтобы хоть немного почувствовал, как мне больно.

Если бы не няня и не Соня, вероятно, я бы сорвалась. Даже обуваться не стала бы. Побежала бы по ступеням босиком.

Но при ребенке и с места сдвинуться не смогла. Слушала удаляющиеся шаги, шум лифта и гулкие удары своего сердца.

Плохо было так, как не было никогда раньше. Но даже в таком убитом состоянии мозг не мог осознать произошедшее.

Наверное, со стороны я напоминала курицу с отрубленной головой.

В извилины не поступало ни одного сигнала, и только внутри все трепыхалось. Одновременно тянулось к своему мужу, самому любимому, самому сильному, уверенному и красивому мужчине на свете. И готовилось бежать от него, если попробует вернуться, обнять или поцеловать.

В общем, проблемы с психикой были заметны даже без обследования у специалиста.

Те самые женские гены требовали мести и пару литров мужской крови. А сердце шептало: «Выслушай и прости».

Не представляю, как бы я с таким раздвоением личности протянула не то, что до развода – до следующего дня.

Няне точно пришлось бы у нас поселиться. Но, к счастью, искать мозгоправа не пришлось.

Будто почувствовала, что мне нужна помощь, лучшая подруга Лиза без звонка нагрянула в гости. И с первого же взгляда, едва переступив порог, поняла масштаб трагедии.

– Ты такая «красивая», словно твой Басманский отвязался и сбежал на волю. – Цокнула языком она.

– Ты точно гинеколог, а не гадалка?

Плакать хотелось так сильно, что я даже на шутку ответить нормально не могла.

– Знаешь, у некоторых женщин из гинекологического кресла внутренний мир виден лучше, чем на исповеди. – Лиза оставила свою сумочку на комоде и крепко меня обняла. – Кстати, твой внутренний последние три года был очень хорошим. Если из-за какого-нибудь парнокопытного он испортится, то я готова лично поучаствовать в кастрации.

– Тогда доставай свой скальпель.

Няне я не призналась, что Эд мне изменил.