Разрешаю стонать

Но только я расстегнула молнию, как дверцы снова разъехались.

Это опять был он. Амбал. Голубоглазый, мать его. С густыми длинными ресницами и взглядом, прошивающим насквозь.

Если бы в кабинке было окно, я бы выпрыгнула. От стыда кожа загорелась, как во время лихорадки, и только короткий писк лифта не дал сгореть окончательно.

На табло зажглась цифра «двадцать один».

– Приехали, – амбал заинтересованно осмотрел меня с головы до ног. Будто раздел и пару раз трахнул.

Стараясь не рухнуть на пол от ощущений и скрипучего грубого голоса, я кивнула.

– Выходить будем? – взгляд голубых глаз остановился на сжатых в моем кулаке трусах.

В том, что он догадался, какую часть своего гардероба я так крепко держу, можно было не сомневаться. Этот мизер кружев подошел бы лишь для одной цели, и уж точно не для моей груди с уверенной «двойкой».

Оправдываться, что «я не такая» и «это не то, что он подумал» было поздно.

– Да. Сейчас. – Я попыталась взять себя в руки.

Это, конечно, было попадалово.

– Ну, тогда вперед. – Вместо того чтобы выйти первым, амбал, к моему удивлению, посторонился. Плавно, осторожно, будто не шкаф с антресолью, а фокусник.

Это было словно подарок свыше. Мысль о том, что ему не туда же, куда и мне, мгновенно придала храбрости. «Двигай, Лена!» – скомандовала себе. Ноги резко отлипли от пола, и я бодро помаршировала на выход.

О том, что судьба по своей сути та еще сучка, в этот момент почему-то не вспомнилось. Позади меня стоял упакованный в модный костюм Мистер Тестостерон. Впереди ждала встреча с будущим боссом. Трусы таки оказались в сумке.

Жизнь налаживалась!

Если бы я только знала заранее, что налаживалась она от слова «лажа».

Эд

У меня привстал. Младший. Снизу. Нет, даже не привстал, а нормально так поднялся и уверенно потребовал «взять». И эти влажные искусанные губы.

Гребаная утренняя эрекция, помноженная на две недели целибата. Готов кидаться на первый суповой набор с сиськами. А ведь баба была даже не в моем вкусе! Никаких длинных ног, буферов, между которыми сладко спать блаженным сном младенца. Никаких бирюлек, и макияж как у нудной няньки моего сына.

С целибатом, пожалуй, нужно было завязывать.