Эхо

Эхо

Мару Аги

Оказывается, эмоции можно спрятать в глубины подсознания, а воспоминания – стереть. Но существует ли нечто такое, чего забыть невозможно?

Мару Аги

Эхо

В подвальном помещении допросной воздух сырой, с привкусом извести и плесени.

Лампы под потолком с противным жужжанием окрашивают небольшую комнату в жёлтый цвет – в тон облупившейся краски и коричневатых подтёков на стенах и потолке.

Грязный линолеум с бледным рисунком из ромбов противно липнет к подошвам. Большой металлический стул с широкими кожаными ремнями завершает убранство комнаты, но выглядит здесь неуместным: слишком чистый и новый.

Из коридора несётся гулкий топот тяжёлых ботинок солдата и шарканье пленника.

– Смотри, кто у тебя сегодня на приёме, Эхо! – гремит конвоир.

Я не оглядываюсь на вошедших.

– Его поймали при зачистке сектора U, – добавляет ненужные подробности солдат, не дожидаясь ответа.

Мне наплевать, кто этот человек и откуда, не нужно знать ничего, кроме ответа на вопрос из белого конверта. Сегодня он звучит так: “Кто тебя прислал?”

Солдат бросает пленника на стул и грубо затягивает ремни на его груди и запястьях. Он хочет общаться и тянет время: вижу по чуть замедленным движениям рук, когда он проверяет крепления, по наклону головы, взгляду, то и дело стремящемуся к моему лицу. В конце концов солдат – невыносимо скучный и предсказуемый объект.

Оставшись, наконец, наедине с пленником, начинаю двигаться и анализировать, пока – молча, без вопросов. Моя работа не похожа на чтение мыслей. Скорее на танец, в котором движения и звуки, сплетаясь, ткут повествование.

Белые слипшиеся пряди пленника падают на лоб. Во рту кляп из грязной тряпки. Глаза завязаны чёрной материей. На скуле ссадина, губы разбиты. Одежда в бурых пятнах крови и грязи.

Он может выдать себя чем угодно: непроизвольным кивком, тиком, судорогой, рвотным позывом, тенью, промелькнувшей во взгляде, когда я сниму повязку – от меня не ускользнёт ни одна деталь.

Его колени разведены, подошвы плотно прижаты к полу. Плечи не напряжены, кисти не сжаты в кулаки, дыхание спокойное – он не боится.

Зайдя за спину пленника, хмурюсь: не могу понять, что он транслирует.