Проводник. Нулевая симфония Брукнера

Иван и Галя женились через четыре месяца, а через полтора года, когда у них случился очередной домашний скандал, Иван в сердцах бухнул в стену кулаком и из-под телефонной полки ему под ноги выпал тот самый листок. Ярое сердце сразу утихло. Иван извинился перед Галей и с улыбкой добавил:

– Мы же ругаемся с тобой только потому, что у нас нет детей.

– Думаешь, я не знаю этого!? – взрываясь слезами, ответила жена. – И по бабкам ходила, и по докторам, будто ты сам меня не возил. Не может их у нас быть, понятно тебе! Параскева сказала, что в тебе дурная сила сидит, нечистая.

– Ну-ну-ну, – обнял супругу Иван, – так уж и не поможет. Да и зачем богу докучать, пока люди сами могут с чем-то справиться? Видишь бумажка? Есть у меня человек, что обещал нам чудо…

Через два дня приехал Николай Анисимович. Насколько Галя его остерегалась до этого, настолько привязалась к старику за один вечер. Дядя Коля дал каждому из этой пары по стеклянному пузырьку с каким-то маслом, и приказал пить каждый день, по три-пять капель.

Переночевали, а назавтра к их двору подъехал белый Запорожец. Из него вышел смуглый, похожий на индейца мужчина. Так Иван познакомился с Олегом Марадовым – «Марадоной». Как выяснилось позже, в свой первый приезд, когда Кругляку по причине свидания не было времени поговорить с дядей Колей обстоятельно, Теребеж уже привез в Жидчу Геню Сорокина. Тот тогда устроился работать к ним в Лесхоз, но попал на другой участок. Кто бы мог представить, что за компания тесно связанных между собой секретным делом друзей у них вскоре организуется?

Через неделю после того, как Галя и Иван допили масло, женщина вдруг почувствовала знаменитое «что-то не так».

Галя, обретшая счастье материнства, дала слово дяде Коле молчать и не лезть в дела мужа. Женщина достойная, слово свое держала. Плакала тихо в подушку, если прижмет, как в ту ночь, когда узнала, что друга Ваниного – Геню подстрелили в лесу.

– Отец, ты сам как хочешь, но Мишку береги. Вон как тянется за вами, везде следом ходит. Что вы там делаете – ваше дело, мужики же, что с вас взять, а он у нас один, других уж не будет.

Мишка… Да разве ж Иван не понимал? Этот парнишка был даже не частичка, это добрая половина его сердца. Рос мужиком. Дедовские и батины столярные цацки из рук не выпускал.