Вздорная принцесса. Часть1

Хотя Диурий несколько раз намекал, что знания не будут лишними, а, значит, надо их сохранять и приумножать.

– Последний раз Бонвиания пала под натиском врага девять сотен лет назад. И то, предводитель горгенотов понимал, какую ценность имеет наследие Бонвиании, и не тронул ни одного храма, ни одного сооружения…

Когда Маркусу надоело слушать перечисление ценного наследия, которое надо уберечь от них, варваров, он нетерпеливо поднял бровь, а его верный Ворон, сидящий на специальной подставке, вплетённой в высокое украшение для волос, подлетел к говорящему послу и тюкнул того в макушку, вызвав довольную улыбку Маркуса и недовольную мину у посла.

Но тот сразу понял, что пора закругляться и переходить к делу.

– Его Святейшество и Светлейшество, Повелитель всех людей и зверей Бонвиании, Хранитель всех богатств и Наследник Божьей Воли, Посланник Благоденствия и потомок Прародителей всего сущего, Попирающий Небо и Удерживающий Власть, Творящий закон и Великий судья, готов присягнуть в верности Великому Завоевателю Маркусу и войти в его Империю на условиях…

Условия сводились к одному, но были украшены кучей ненужных слов, которые с удовольствием впитывал в себя Диурий, любящий подобное словоблудие, и нетерпеливо выслушивали другие советники, приглашённые на встречу с послами.

Суть сводилась к тому, чтобы за всеми власть имущими оставались все те же привилегии, что и ныне. На этом условии, монарх, или как здесь назывался король – падишах, и его придворные согласятся с номинальным, получается, правлением Маркуса.

– А если нет, то что? – вдруг заинтересовался Маркус.

Послы ошалело на него уставились, не ожидая столь прямолинейного отказа. Как же, ему и так оказали великую честь.

– Тогда Бонвиания будет бороться дальше. И проиграют в этой битве все, – патетично выкрикнул посол.

– Хорошо, я согласен, – сказал Маркус. И поправился: – Бороться. Я никогда не проигрываю.

Диурий бросил на него упрекающий взгляд. Маркус ответил выразительным: «Надоели! Напыщенные ослы».

Диурий его взгляд понял и покачал головой. Но в этот раз промолчал, как ни странно. Обычно в этом месте он начинал дипломатически увещевать послов в том, что для них большая честь войти в империю Маркуса на его условиях.

Но то ли в этот раз оппоненты Диурия превзошли его в словоблудии, и этого он им простить не мог, то ли по каким другим причинам, но он промолчал. И послы испуганно переглядывались, не зная как действовать, так как всё шло не по плану.