Вздорная принцесса. Часть1

Беата, успокаивая, нежно погладила его по гриве, похлопала по горячей, шелковистой шее. Взяла ножницы и начала отсчитывать волоски, чтобы не срезать лишних.

– Раз, два, три… восемь…тихо, тихо, мой хороший. Я тебя не обижу, всего лишь возьму несколько волос их твоего красивого хвоста.

Конь взмахнул длинным, почти до пола, блестящим, как начищенная медь, хвостом.

– Пожалуйста, не дёргайся, – попросила Беата, – я боюсь тебя поранить.

Она собралась отрезать одну прядь, как вдруг в дверной проём запрыгнул Шершень.

– Что я наделала! – Беата швырнула в сторону ножницы и прикрыла лицо руками. – Я не хотела!

Она растерянно подняла переливающееся в тусклом свете ночного светила золотые пряди. Плакать и сожалеть было поздно. Беата сложила волос в фартук, попросила прощения у коня и тихо выскользнула во двор.

Ричард любит ранние прогулки, когда дневное светило чуть пригревало лучами землю, воздух свеж и чист, день только начинался и обещал быть прекрасным.

Слуга вывел джимарханского жеребца. Рядом, странной походкой, как испуганный краб, боком, шёл конюх, прикрывая собой заднюю часть лошадиного крупа. Ричард ласково погладил коня, потрепал по холке. Тот беспокойно переступал с ноги на ногу, тряс головой, по лоснящемуся боку пробежала волна нервной дрожи.

– Что, что, красавец мой? – спросил Ричард, взял коня за уздцы, заглянул в глаза, отодвинув ладонью длинную шелковистую чёлку.

Сам поправил богатое, расшитое золотом седло, провёл ладонью по мягкой гриве.

– Он хорошо ел? – уточнил Ричард у конюха.

– Отлично, Ваше Высочество, и сено, и овёс, – отрапортовал конюх.

Ричард сделал ему знак отойти в сторону, взялся за луку седла и замер.

Там, где ещё вчера красовался роскошный лошадиный хвост теперь торчал куцый золотистый огрызок…

– Кто? – взревел Ричард. – Кто посмел? Убью! Казню! Повешу! Утоплю! Лично на части порежу! Кто?

Конюх испуганно отступил, слуга юркнул к крыльцу, словно собираясь спрятаться во дворце от гнева Его Высочества.

Ричард потрогал огрызок, словно не веря своим глазам.

– Кто? – голос звенел, как колокол, как набат, предупреждающий о грядущей и неотвратимой беде. – Я спрашиваю, кто? – яростным диким кабаном ревел принц.

На крыльцо вышла Беата, сонная, в домашнем светлом платье, с наспех убранными в пучок волосами.

– Ричард, – зевнула она. – Ты так орёшь, что перебудил весь дворец.