Чужое сердце

– Кейси, возможно, нам будет лучше расстаться, – он вырвал из себя эту сложную фразу почти с кровью.

– Грэг, какая собака тебя укусила? – девушка прикоснулась ладонью к щеке мужчины, словно только так могла убедиться в истинности его слов.

– Я не хочу, чтобы ты страдала.

– Но ведь нам так хорошо вместе! О чём ты говоришь?

– Вот именно. Если результаты биопсии окажутся отрицательными и мне понадобится пересадка сердца, ты обречёшь себя на отношения с человеком, который играет в прятки со смертью, – писатель невольно вспомнил название своей третьей книги.

– Ты рассуждаешь, как эгоист, – голос Кейси Мэрридж задрожал, выдавая нелёгкую борьбу со слезами, в любое мгновение готовыми покатиться по щекам.

– Нет, я всего лишь трезво оцениваю ситуацию.

– Но ещё совсем ничего не известно! Зачем всё усложнять? Почему ты считаешь, что ответ из лаборатории непременно приговорит тебя к пересадке сердца? Или это всего лишь повод, чтобы отвязаться от меня? Скажи, Грэг.

– Кейси, я с радостью связал бы с тобой всю свою жизнь, но счастье может продлиться слишком недолго.

– Значит, окажись я на твоём месте, ты бы просто бросил меня? Ты бы не захотел, чтобы «счастье продлилось слишком недолго», – девушка согнула указательный и средний пальцы обеих рук перед лицом писателя, изобразив кавычки и подчеркнув цитату деланным голосом.

– Ни за что на свете! – горячо возразил мужчина.

– Получается, что ты бы меня не оставил, а я тебя – должна?

– Ты неправильно поняла…

– А как я должна была понять? – и всё-таки её глаза заблестели от вырвавшихся наружу слёз.

– Прости, я не собирался тебя обидеть, – растерялся Грэг Фишвик при виде того, как Кейси плачет.

– Мне пора, – сказала девушка, развернувшись и направившись прочь из комнаты.

– Кейси, подожди!

Ответом послужила захлопнувшаяся дверь.

Глава 24

Несколько раз Грэг пытался дозвониться до Кейси, но на его звонки неизменно срабатывал автоответчик.

До Нового года оставалось два дня. Писатель проводил время за компьютером, работая над завершением четвёртого романа. Сильные эмоции – неважно, позитивные или негативные – всегда служили для Грэга Фишвика прекрасным средством для усиления творческого запала.