Основание

За оградой парка седой, обрюзгший, но все еще находящийся в силе рыцарь впихнул свое неразумное чадо в разъездную карету и, находясь в плену запредельной ярости, так хлопнул дверью, что слюда, закрывающая ее окна, взорвалась сразу с двух сторон.

Лишь когда их экипаж пролетел несколько кварталов, бледное и, на удивление, испуганное лицо отца наконец стало проглядывать из-за тающей, безобразной маски неистовства. Подавленный обидой Роб заметил, что внутри отца идет необъяснимая, отчаянная борьба, но что-либо спрашивать или уточнять по пути домой не рискнул.

Молчал он и в парковой аллее, когда они шли по ней в сопровождении двух слуг. Накопившиеся свыше всякой меры эмоции щедро выплеснулись только в холле – ни отец, ни сын не сдерживали себя ни в смысле произносимого текста, ни в разнообразии интонаций, при этом они совершенно не слушали друг друга!

Видевшая их прибытие из окон второго этажа, Изабелла спустилась вниз для того, чтобы встретить мужа и отдать дань уважения свекру, однако, попав в ураган бешеных криков и ярости, она попросту потеряла сознание.

Едва прислуга унесла ее в половину молодоженов, как вернулась одна из служанок и как-то сумела донести до ссорящихся мужчин, что у мисс Сэквелл отошли воды. Только в этот момент отец и сын вдруг поняли, что же они натворили!

Сэр Джон преобразился просто моментально. Его привычная выдержка и хладнокровие тут же стали упорядочивать окружающее их, безмерно расшатавшееся от эмоций пространство. Он всыпал служанке пригоршню мелких монет, отправив ее вместе с прибежавшим на крики управляющим мчаться за живущей у реки известной повитухой, а опешившего от нахлынувших событий сына старый рыцарь сдержанно и даже миролюбиво попросил до времени не лезть в те дела, в которых тот ничего не смыслит, а вместо этого подняться в кабинет сэра Джона, где Роберт, собственно говоря, сейчас и находился, вспоминая весь сегодняшний сумасшедший день.

Судя по тому, что за окном отцовского кабинета уже была полночь, а сведений о том, что в роду Сэквеллов прибыло, пока еще не поступало, дела у возлюбленной Роберта шли не очень хорошо.

Наконец, спустя еще половину часа, в коридоре зазвучали приглушенные голоса. Заждавшийся вестей снизу, молодой человек метнулся к двери и распахнул ее. В конце лестничного марша стоял отец и что-то терпеливо объяснял своему управляющему. Тот кивал, шепотом что-то переспрашивал, кивал снова и, окончательно разобравшись с указаниями хозяина, добавил огня в лампе и стал спускаться.