Здесь русский дух…

– Где это вы были, окаянные? Никак кто побил? – всплеснула руками Наталья.

Сыновьям и врать не хочется, и правду говорить стыдно.

– Да так… Баловались с дружками на пустыре… – пытался юлить старший.

Мать покачала головой.

– Им пора жениться, а они еще никак не могут наиграться. Вот приедет отец – он уж вам задаст. Хотя… – Женщина махнула рукой. – До вас ли ему сейчас, когда у него растет маленький азиат? Не любит он вас, давно не любит… Да и любил ли он вас когда?

– Любил, мамань, любил! И теперь любит! – вступился за отца Тимоха.

– Ага, жди!.. Если бы любил, не сбежал б от вас на Дон. И тут вместо общения с детьми он вечно пропадает у своей узкоглазой. И тут его нету… – начала распаляться Наталья, как обычно, когда речь шла о сопернице.

– Мама, так он же в поход ушел… – говорит Петр.

– Вот-вот… Поехала кума неведомо куда, – лишь тяжело вздохнула Наталья.

Братьев такие разговоры сильно огорчали. Наскоро поужинав приготовленными матерью сладостями, они выскочили из дому и побежали к реке.

Вот и на этот раз, наигравшись вдоволь, ребята сели кружком у костра. Девицы, парни. Сидят, болтают, подтрунивают друг над дружкой, а тут еще вдруг разговор о маньчжурах зашел. Неспроста. В последнее время те все чаще стали нападать на русские селения, грабя и убивая людей.

– Слышишь, Петруха!.. Ты вот скажи нам, пойдет маньчжур на нас войной? – обращается к Петру длинный и худой, как кишка, Костка Болото.

– А откуда мне знать? Я, чего тебе, маньчжурский чиновник? – удивился парень.

– Я слыхал, пойдет… Все наши казаки только об этом и толкуют. Вот и батька мой, когда спать ложится, саблю возле себя кладет, – сказал парень.

Петр ничего не ответил, а лишь, взяв хворостину, стал ворошить угли в костре.

– Гляньте, гляньте!.. Никак кто-то к нам топает… – пытаясь разглядеть в сумерках бегущего берегом человека, сказал Костка.

Точно, это был рыжий Митяй.

– Эй!.. Эй, братишки!.. Послушайте, что я вам скажу!.. – еще издали шумел он.

Митяй, весь какой-то встрепанный и запыхавшийся, подлетел к костру. Махал руками, пытаясь что-то сказать, но от волнения или же от быстрого бега у него перехватило дыхание.