Здесь русский дух…

– Поймаем! – твердо заявил старшина. – У нас ведь как говорят: повадился кувшин по воду – сломить ему голову! Вот вернусь домой – своими руками задавлю. Только б знать, где он прячется.

– В тайге. Где же еще? Спроси у тугусов, – заметил Лавкай.

В общем, решили они возвратиться к разговору после того, как казаки Черниговского переловят всех воров, промышлявших на лесных дорогах. Без этого Лавкай наотрез отказался просить свой народ вернуться в родные поселения. Уж лучше, говорит, быть под пятой у маньчжур, чем нечаянно пасть от рук разбойников.

Глава пятая. Принцесса

1

Князь уговорил казаков остаться на ночлег в своем доме. Куда, мол, вы на ночь глядя? Так можно и на маньчжур напороться.

Остались казаки. Разбили бивак возле леса, выставили караул и заночевали, а утром, поблагодарив Лавкая за гостеприимство, Федор приказал товарищам седлать коней.

– Чего мне сказать атаману? – расставаясь с князем, спросил его Опарин. – Готов ли ты возвращать свой народ на родную землю?

Тот не дал ответа и лишь обещал посоветоваться со старейшинами и тогда уже решить, как ему поступить.

Князь долго вел под уздцы Федорова Киргиза, словно не желал расставаться с казаками. Напоследок он вынул из-за пояса свой кинжал, лежавший в серебряных ножнах, и протянул его Федору.

– Отдай своему атаману. Скажи, подарок от старого Лавкая.

Уезжая, Федор и не знал, что уже больше никогда не увидит душевного человека, который поначалу показался ему хитрым и коварным лисом.

– Прощай, Лавкай! Может, еще когда свидимся!

Федор помнит, как они с товарищами возвращались от князя.

Сытые, хмельные, довольные. Где-то высоко над головой, в голубой прозрачной дали висел жаворонок. Чего он там делает? – удивленно посмотрел на него Федор. Впрочем, у каждой твари свое место на земле. Кто-то в тайге, кто-то в седле, кто-то на троне. Так ведут себя люди, а у птиц, зверей, всякой мелочи тоже свои ниши. Одни летают в небе, другие ползают в земле, третьи жрут друг друга на суше или в море.

– Бровь у меня чешется, – пришпоривая своего коня, неожиданно сказал старшина другу Васюку Дрязгину, идущему рядом.

– К поклону, – сказал ему тот.

– Или к свиданию, – усмехнулся Егорша Комар.

– Или к слезам, – хмыкнув, произнес Ефим Верига, который упросил Федора взять его с собой.

Старшина лишь ухмыльнулся.

– Не верю я, братцы, в приметы, – говорит. – Хоть убейте меня! Бывало, нарочно рассыплю соль на столе и жду, когда меня поругает жена.