Дай мне руку, брат

Если кровь замутнена, я мало что могу в ней рассмотреть.

Это с родни тому, как пытаться что-то увидеть в мутной, грязной воде. А коли уж коснется поведать о тех, кто находится ниже грани светоотделения, или, если говорить современным языком, на стороне Зла, то мне сии образы вообще малодоступны. Твой Род, витязь, большой, древний, кровь в тебе чиста, и я сразу увидел бера…

– Кого? – не понял Сергей Георгиевич.

– Медведя, – откуда-то из небытия проявился Лукьянов, – это старое слово.

– Так и есть, – подтвердил «дед».

 – Ты можешь мне ничего не говорить о своей родне, но я и без того ведаю, что в Роду твоем полно сильных людей и особенно преуспели мужчины. Поди и в войнах во всех участвовали и наград пруд пруди, и здоровья у предков, да и у тебя самого от природы прям с избытком.

Медведев вскинул кверху белесые брови:

– Все равно не пойму. Это правда, у нас в каждом поколении несколько человек при погонах, и все, как один богатыри, но при чем тут этот бер? Как понять это выражение «образ медведя»?

– Да никак не понимать, – возмутился Орислав.

 – Медведь он и есть медведь. Ты – медведь, бер!

Глава 8

Сергей Георгиевич с усилием растер лицо. Лезть в высшие материи, в коих он, в отличие от Лукьянова, был не силен, ему не хотелось, но и понять все то, что он сейчас услышал, он тоже не мог. «Как это я – человек, и вдруг – медведь?»

– Все дело, – продолжал разминать мозги заместителю командира отряда «дед», – в том самом Огне, о котором я говорил раньше. У тебя – такой Огонь, вернее проявляется он так, у меня, сам видел, какие с ним отношения, у того, кто понесет «Пяруноy Перст» в жилах вообще чистый Огонь, потому и определила ему Макошь такую непростую Судьбу.

– Хм, – вдруг улыбнулся какой-то своей глубоко запрятанной мысли Лукьянов, – тогда у нас два персонажа, что понесут «Пяруноy Перст»?

– Один, – уверенно ответил Орислав. – Он сейчас такой на всей Земле один.

– Странно, – подметил Алексей Владиимирович, видя, что и Медведев в это время тоже начал задаваться подобным вопросом, – их же два брата, они двойняшки.

Одному «Пяруноy Перст», а другому что?

– А у другого своя Судьба. Тот, что у вас, старший, он первородный, коих в старину звали врода, урод…

Сергей Георгиевич неожиданно прыснул смешком, но тут же поднял вверх руки извиняясь за несдержанность. Эта обидная выходка, похоже, совсем не расстроила гостя. Наверное, он попросту привык к тому, что сейчас многие слова не имеют древнего, изначального смысла.