Черные минуты

– Выходи! – тут же рявкнул толстяк, беря его на мушку.

Его вытолкали из автобуса и подвергли унизительному обыску, осыпая при этом отборными ругательствами, будто он главарь наркокартеля – ни больше ни меньше. Когда молодой человек сказал, что он журналист, его заставили снять пиджак – ишь ты цаца! – и снова обшарили с ног до головы, ища наркотики. Они вывернули на стол его чемодан, и толстяк принялся копаться в его пожитках. Ему явно понравился диктофон и кое-что из одежды, но больше прочего – очки от солнца.

– Модник, мать твою, – и плюнул ему на туфли. Остальные заржали.

– Ага, – воскликнул пузатый офицер, – вот оно!

И потряс в воздухе сигаретой с марихуаной, якобы найденной в чемодане. Сосед наблюдал за происходящим из автобуса, качая головой.

– Это не моя сигарета, – возмутился журналист, – вы мне ее подбросили!

– Как бы не так, – фыркнул толстяк.

Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не рабочий. Видя, что дело плохо, он решил вмешаться. Выйдя из автобуса, он направился прямо к старшему офицеру, который пил пиво, лениво облокотившись на капот своей машины.

– Макетон, что ты тут забыл, сукин сын? – спросил тот, выпрямляясь.

– Круз, дался тебе этот молокосос. Чего ты к нему прикопался?

– Что? Где ты видишь молокососа? Он уже достаточно взрослый, чтобы голосовать.

– Он едет со мной.

Недоверчиво пробурчав что-то себе под нос, офицер крикнул, обращаясь к молодому человеку:

– Эй, ты зачем едешь в Паракуан?!

– А? Что?

– Зачем тебе в Паракуан, говорю.

– Хочу там поселиться.

– Дуй отсюда!

Все его вещи, кроме пиджака и очков, сунули обратно в чемодан. Он потянулся было за очками, но солдат с автоматом оттолкнул его:

– Иди-иди, не задерживайся, а то на автобус опоздаешь.

Автобус тронулся, и они увидели, как толстяк надевает его очки, а другой офицер примеряет пиджак.

– Это вы еще дешево отделались, – заметил рабочий. – Сегодня явно ваш день. Хорошо, что тут был Круз Тревино из судебной полиции, я давно его знаю.

Журналист кивнул, сжимая челюсти.

У реки перед въездом в город их приветствовали два гигантских рекламных щита. Один от «Рефрескос де Кола», а на втором был изображен президент, радушно распростерший объятия.