Небесные глаза. Ретагор

Харник только здесь приоткрыл веки и, с трудом подняв голову, посмотрел Ретагору в глаза. Сначала казалось, что он его не узнал, но потом Харник произнес:

– А-а, это ты, дорогой друг…

– Не говорите, вас ударили по голове, вам не стоит даже шевелиться. Сейчас я посмотрю рану…

Он не договорил, Харник схватил его за запястье и потянул к себе:

– Они нашли меня. Не знаю, как они ударили меня по голове…

– Помолчите, – настойчиво проговорил Ретагор, пытаясь заглянуть Харнику на затылок и получше рассмотреть рану.

Его беспокоило, раскроен ли череп или нет.

Но Харник опять заговорил. В его голосе чувствовалось торжество, почти радость, когда он зашептал Ретагору прямо в лицо:

– Они думают, что отобрали у меня ларец и бумаги! Но я перехитрил их. Я их перехитрил…

Вот, значит, как, подумал Ретагор. Что ж, это превосходно, хотя и непонятно, но теперь главное – это заняться раной этого человека, чтобы он там не говорил. А раз ларец не похищен, значит, и не зачем беспокоиться.

По крайней мере, пока.

Ретагор поднял глаза и посмотрел на Арлетт, которая все так же и стояла, как вкопанная, не в силах ничего с собой поделать – зрелище оказалось для нее слишком впечатляющим.

– Арлетт, я попрошу тебя сходить в ближайшую таверну, попроси там воды. Или нет. Лучше просто возьми у них какую-нибудь посудину, воду я наберу из этой речки, в ней вода будет похолоднее, чем в таверне.

Арлетт коротко кивнула и побежала прочь, то и дело оборачиваясь. Ретагор вновь повернулся к Харнику, который понемногу начал приходить в себя и даже попытался протянуть руку и приложить ее к ране.

Но Ретагор пресек эту попытку, сейчас нужно прежде всего промыть рану и, возможно, перевязать ее, если кровь не остановится. Но то, что Харник глядел теперь на него более осмысленным взором, его сильно обнадежило.

– Харник, вас не тошнит? – поинтересовался он.

– Немного. Я знаю, ты пытаешься выяснить, насколько сильным был удар, – проговорил он. Говорил он еще медленно, но определенно язык его не заплетался.

 – Это называется сотрясением мозга. Похоже, что у них не было намерений меня убивать, а лишь оглушить и отобрать ларец.

– Почему именно ларец? Может, это просто уличные грабители – их сейчас здесь, небось, полным-полно.

Харник покачал головой, но при этом поморщился от резкой боли.

– Уличные грабители среди бела дня? Нет. Если бы у меня срезали бы кошель, то ты был бы прав, но тут дело другое.