Марь

В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году по ветке уже должны пойти поезда…

Вот оно, значит, как, еще больше напрягается Ерёма. Однако быстро они хотят это дело обстряпать. Глазом не успеешь моргнуть, как первый поезд прогремит по тайге. А там и тайгу начнут стричь под корень. Этот ведь в шляпе ясно сказал, что за рудой да углем чужаки пришли сюда. А где это все брать? Только в тайге, которую они, похоже, хотят превратить в голую тундру…

И тут Ерёма не выдержал. Вскочив с места, он закричал что есть мочи.

– А Бэркан?.

. Что будет с Бэрканом?

Вопрос этот оратор не расслышал, потому как сам в этот момент говорил. Но смутиться смутился. Спросил у стоявших с ним рядом коллег, что там ему прокричали. Ему сказали.

– Что касается Бэркана, то я хочу вас обрадовать… И там, товарищи, пройдет железная дорога, потому что в районе этого таежного поселка обнаружены большие залежи угля, – торжественно произнес он.

У Ерёмы похолодело в груди. Нет, недаром ему накануне снился дурной сон. Будто бы какие-то злые люди подожгли его дом, в котором заживо сгорели все его близкие.

Все, этот человек в шляпе, сам того подозревая, поставил крест на его судьбе. И не только на его. То же самое ждет и других его соплеменников. Но те пока этого не знают. В них еще теплится надежда, что все обойдется, что пришлые люди оставят их в покое.

…Не разбирая дороги, бежал он по тайге. Жалкий, напуганный, опустошенный. Слезы текли по его щекам. Что же будет? Как нам жить? – стучало у него в висках. Надо что-то делать… Надо не дать им, однако, пройти в сердце тайги.

Он бежал, и мысли одна страшнее другой душили его. А слезы все текли и текли по его щекам, разбуженные израненными чувствами. Неожиданно он остановился…

«Надо просить Митряя Никифорова, чтобы тот срочно вызвал духов тайги, – пусть помогут нам, подумал Ерёма. – Митряй не откажет – он же мой тесть. Больше саманов в поселке нет. Буду его просить. Я видел, как духи помогали ему излечивать смертельно больных, как останавливал пургу и грозу, как приносили охотникам удачу.

Он все может! Он и этих людей остановит. Пусть уезжают, пусть добывают уголь и руду на своей земле, а эта земля принадлежит оленным людям. Тем, кто жил на ней тысячи лун, кости чьих предков покоятся в ней испокон веков. Да будет так!»

Эти мысли успокоили Ерёму, и теперь он уже шел веселее, предаваясь несбыточным мечтам.

Глава седьмая

1

Ночь выдалась мягкая и тихая. Последняя из тех, что бывают перед зимниками.