Мастерская дьявола

Мне тогда казалось, что это связано с их желанием занять назначаемый пост.

Но вот мэр открыл горшочек, засунул внутрь руку, перемешал содержимое и наконец вытащил определенный листок. Все население Кимберли замерло в трепетном ожидании, пока губернатор изучал глазами нанесенное на клочке бумаги имя.

– Джон Девис, – огласил тот имя с такой интонацией, будто выносил приговор.

Названный человек вышел вперед, побледнел, хотел чего-то возразить, но не нашелся в словах. Тут ему на голову напялили шляпу и выдали значок.

Самое любопытное, вслед за этим портной с метром подошел к получившему важный пост мужчине и бесцеремонно попросил того расставить руки, после чего снял мерку.

– Хорошо, – закончив, сказал фасонщик.– И еще одно: предпочитаете серый или черный костюм?

Мой гид указал на человека неподалеку от нас. То был служащий похоронного агентства, этот, в свой черед, поинтересовался о полном имени шерифа, а также о дате рождения.

– Джонатан Девис, 1952 года рождения, – рассеянно ответил шериф.

Интервьюер быстренько записал полученные сведения в ежедневник, проставив не только указанную дату, но и нынешний год, засомневавшись только в выборе определенной даты; месяц проставил текущий.

До меня дошло, что означало все это необычное действо. Оказывается, законы в Кимберли исполнялись… никак. И отношение к любого рода ограничениям, кои по сути и есть законы, было, мягко говоря, неприветливое. Преступность превосходила даже самые смелые воображаемые пределы. Таким образом, на должность шерифа и помощников могли надеяться только полоумные.

– Это наш местный клуб самоубийц, – не без гордости заверил мой проводник.

Да уж, вряд ли им суждено потягаться в долголетии с Мафусаилом.

Предложила на этом закончить совместное изучение города. Направились в кузню – нужно держать раз данное обещание. И мальчик уже подсчитывал в уме прибыль, которая казалась ему слаще миллионных капиталов Ротшильдов.

Перед расставанием, он вдруг замешкался, собираясь сказать что-то, но никак не находя нужных слов.

– Вы… такая… как бы сказать?..необычная, такая, каких я видел только на картинах, – спрятав руки в карманах и опустив взгляд к земле, по которой неуверенно водил ногой, проговорил он, то и дело запинаясь.– Мне казалось, не бывает таких….то есть на самом деле, я разумею. В вас столько прекрасного, что аж вся внутрянка замирает. – Он поднял глаза.