Книга судеб

Парик он сдвигал назад, так что были видны его залысины. Зеленые глаза сэра Томаса были проницательными, движения скупыми, он постоянно улыбался, даже когда говорил очень серьезно или о чем-то дурном. В свои сорок два года достопочтенный Томас Харли побывал на должности олдермена, шерифа, лорда-мэра Лондона и был членом парламента, что указывало на его выдающиеся способности в политике и финансах, обширные связи и деловую хватку.

– Ты хорошо сказал о молитвах, дорогой брат, – Джон Харли согласился с сэром Томасом.

– Мой возлюбленный брат, – Томас продолжал улыбаться. – Помнишь, кто эту мысль тебе внушил и научил так высказываться? Наш покойный брат, преподобный Уильям. Умер молодым, в расцвете лет. Он все святым апостолом Павлом увлекался. Кто знает, как бы повернулась его болезнь, молись мы все о нем трижды, как положено. Важно соблюсти традиции в точности, вера от этого только укрепляется.

– Да, брат. Несчастная наша Сара, бедный Уильям, – достопочтенный Джон Харли покачал головой, как бы соглашаясь с братом, и снова похлопал Чарльза Говарда-младшего по руке:

– Молитесь трижды, как сказывает Томас.

– Благодарствую за совет, – лорд Чарльз поднялся с дивана, низко поклонился братьям, извинился и отправился к лестнице, чтобы подняться на второй этаж.

– Пошел к жене, – Джон Харли кивнул в сторону уходящего лорда.

– Может статься, и к жене, – сэр Томас хитро усмехнулся.

Чарльз Говард-младший действительно пошел к жене. Когда он постучал и открыл дверь в ее комнату, первое, что он услышал, – храп Марты. В комнате было темно, горела лишь одна свеча в углу на полке. Было очень жарко. Леди Фрэнсис лежала на кровати поверх одеял в ночной рубашке и смотрела прямо перед собой, в стену.

– Как ты, дорогая? – лорд Говард не зашел в комнату, а остался стоять в дверях.

– Поужинала четверть часа назад вместе с Мартой, – леди Фрэнсис не повернула головы.

– Не спи без одеял, – Чарльз Говард-младший смотрел в полумраке на лодыжки супруги и находил их малопривлекательными. – Ночью дом остынет. Доктор велел тебе открываться, но не всегда, а только утром, когда воздух чистый и ясный. Или в жар, но у тебя нет жара. Так он сказал.

– Мне душно под одеялом, – леди Фрэнсис закрыла глаза. – Иди уже, посудой на лестнице звенят.