Я до меня

Приунывший было Барсуков подался вперед, а глаза его заблестели – явный признак того, что Вяземский попал «по болям».

– Хочу предупредить, что она недешевая, впрочем…

– Цена не важна, – отмахнулся Виктор. – Я готов!

«Как я и предполагал, – мысленно поздравил себя Вяземский, и тут же добавил сам себе: – Не смей облажаться, дружище! Такой шанс выпадает раз в жизни!»

– Тогда чего же мы ждем? – с плохо сдерживаемым предвкушением потер руки Игорь. – Принимайте горизонтальное положение, и мы отправимся с вами навстречу вашим прошлым воплощениям…

Привычным движением запустив метроном, Вяземский устроился в кожаном кресле напротив.

– Сосредоточьтесь на ритмичном звуке, который вы слышите, – медитативным тоном произнес он. – Почувствуйте, как ваши руки касаются кушетки. Как кислород свободно поступает в ваши легкие… вдох, выдох…

Барсуков расслабился так быстро, что Игорь на мгновение подумал, что он уснул.

– Доктор, – вдруг сонно позвал Барсуков. – А я точно смогу вернуться?

– Разумеется! Вы в безопасности в руках профессионала, – не изменяя тона, произнес Игорь.

Барсуков вошел в нужное состояние очень быстро – не успел Вяземский закончить финальную часть своего скрипта. И тут же в кабинете будто бы стало холоднее, и одновременно – и от этого по спине Вяземского побежали мурашки – он почувствовал, что вместо Виктора явился Другой.

– Вы здесь? – осторожно спросил гипнолог.

Ответ последовал не сразу.

– Да.

Голос Виктора изменился. Точнее сказать, это больше не был голос Виктора.

Низкий, густой бас определенно принадлежал кому-то еще.

– Я могу задать вам несколько вопросов? – Игорь волновался, очень сильно. И вместе с тем ликовал. Впервые в его практике ему удалось вызвать на свет субличность.

– Да.

«Сейчас главное – не спугнуть его», – подумал Вяземский и включил диктофон.

Глава – 2, «Последнее цветение сакуры»

Автор Сана Мидзуно

В сумерках я увидел перед собой, как на ладони, весь город. Тысячи деревьев, внизу в садах, как будто были окутаны облаками или покрыты хлопьями снега.

Это цвела сакура. С каждым легким дуновением ветра нежные цветы, еще не успев до конца распуститься, тут же, кружась, падали. Окутывая ароматными облаками простых прохожих, стелясь под ноги мягким ковром из бледно-розовых лепестков. Постепенно разгорались большие фонари у храмов. С приближением темноты Киото не умирал, как многие другие города и не расцветал в сумерках в огнях, как какие-нибудь Токио или Осака.