В Китеже. Возвращение Кузара, часть 2

Зато длинное библиотечное крыло не пустовало. Вдоль шкафов тянулись столы, за которыми сидели гимназисты у пылающих огоньков, но не шумели, как в комнатах отдыха, а перешептывались. Алекс выдохнул – при живых голосах всегда проще. Подошел на выдачу к прекрасной Флоре и попросил газеты, за начало восьмидесятых.

Пока Флора ходила за газетами, глядел по сторонам. Стенд со свежей прессой, что там? Вот «Вестник», и все про какую-то скукоту о Председателе Вече Комиссарове. Комиссаров сказал то. Комиссаров встретился с этим.

Комиссаров пошутил. О темном ректоре, как и во все прошлые дни, снова ни слова. Да и про исчезновение колокольчиков раньше никто не писал – каждый день Алекс читал заголовки первых страниц, пока ждал своей очереди.

Где бы сесть? Люди вокруг – это, конечно, хорошо, но можно где-нибудь подальше от них все-таки устроиться? На удалении от стола Флоры гимназистов не становилось меньше, зато здесь они громче переговаривались. Вот в углу парта, спряталась за кадкой с каким-то лохматым кустом.

Пожалуйста, пусть свободная! Занята. За ней сидела Марина.

Алекс выдохнул, остановился за кадкой, присмотрелся. Уф, не рыдает больше – а то Алекс за время их дружбы уже успел было подзабыть, что имеет дело не просто с нормальным человеком, а с девчонкой и ее непонятными слезами. Любой человек дал бы Жорику по носу, чтобы не болтал чуши. А она – переживает.

Но сейчас Марина что-то сосредоточенно переписывала из книги.

– Бу! – Алекс выпрыгнул из-за кадки и крикнул ей в ухо.

Она сдавленно взвизгнула, со всех сторон на нее зашикали. Марина медленно повернулась и посмотрела испепеляющим взором на Алекса, губы поджала в ниточку, нос наморщила – Алекс лишь расплылся в улыбке, смешная она, когда злится.

– Могу я тебя задобрить шоколадом? Еще у меня вот пирожки есть.

Марина скрестила на груди руки, покосилась на сверток с пирожками, скривила губы.

– Ну, Темная, – Алекс плюхнул рядом с ней сокровища и газеты. – Ну не дуйся.

Дураки мы с Серегой, да. Не стоило вас запирать.

– Вы с Серегой, да, Вампилов? – хмыкнула она, изогнув бровь, и снова склонилась над записями.

– Ну, я дурак, – нехотя выдавил из себя Алекс и занял место рядом. Фамилия – это неприятно, но заслужил, что уж. Главное, разговаривает – значит, все нормально. Его мать могла не говорить с ним месяцами после малейшего нарушения правил, которые сводились, по сути, к одному: не оживляй наш склеп.