Эхо чужих грехов

Такой взгляд он видел у собственной жены, когда их сын лежал при смерти.

«Господи, и что же мне теперь – мучить это дитя?» – спросил себя Щеглов. Он не знал, что ему делать, но девушка заговорила сама:

– Здравствуйте, сударь! Мне сказали, что вы приехали с поручением к графу Бельскому. Простите нас, но батюшка очень болен и не в состоянии принимать гостей. Может, я смогу помочь? Меня зовут Екатерина Павловна, я – дочь хозяина дома.

«А ведь она не прибавила слово “младшая”», – мысленно отметил Щеглов, и зародившиеся сомнения вдруг поколебали его уверенность в невиновности собеседницы.

– Ваше сиятельство, я – личный порученец генерал-губернатора поручик Щеглов. Простите, что беспокою, но таков порядок. Ваша сестра трагически погибла, если в этом есть хотя бы доля чьей-то вины, в дело должно вмешаться правосудие.

Речь получилась слишком корявой, да к тому же не совсем понятной. Юная графиня уставилась на Щеглова, в её глазах теперь застыло недоумение.

– Вы решили, что виноват наш Силантий?

– А кто это?

– Кучер, – объяснила девушка и сразу отвергла своё же предположение: – Уверяю вас, он тут ни при чём. Силантий – человек немолодой и ответственный, он никогда не стал бы загонять лошадь. Он уже лет двадцать как служит в Бельцах кучером, на дорогах каждую выбоину знает, в том, что экипаж перевернулся, его вины нет.

Похоже, разговор разбередил свежую рану: на глаза юной графини навернулись слёзы.

– Вы можете не утруждаться сами, позвольте мне поговорить с этим Силантием, и я уеду. Где мне найти вашего кучера?

– Он над конюшней на сеновале лежит: у него обе ноги сломаны. Вас проводят.

Тонкая фигурка в чёрном устремилась к дверям, а Щеглову осталось лишь гадать, чем вызвано это бегство: боязнью расплакаться при постороннем или чем-то ещё? Уже напоследок поручик заметил настоящее чудо: по чёрному шёлку траурного платья каштановой змеёй скользила толстая, в руку, коса ниже колен.

«Ну надо же, какие волосы! Небось с рождения не стригли», – восхитился Щеглов.

Впрочем, девушка уже исчезла.

Выбранный хозяйкой провожатый – всё тот же старик в чёрной ливрее – отвёл гостя к конюшне и показал лестницу, ведущую на сеновал. Щеглов поднялся на чердак.