Игры скорпионов

Поняв это, мачеха довольно хмыкнула:

– Я знала, что ты оценишь подарок. Этот цветочек расцвёл только для тебя.

Илария расстегнула голубое платье девушки и обнажила её грудь. Лаврентий сглотнул слюну и, не удержавшись, протянул к спящей руку. Он грубо смял один сосок, а потом и другой. Девушка слабо застонала.

– А что ещё у нас есть? – игриво спросил Островский.

– Всё для тебя, – промурлыкала Илария и задрала девушке юбки выше пояса.

Белый, как сметана, живот с треугольником тёмных волос так возбудил Лаврентия, что он сразу же раздвинул жертве ноги.

– Не спеши, Малыш! Я отдам эту куколку тебе, но не сегодня. Мы так давно не играли, мамочка тоже хочет ласки. – Илария перехватила руку пасынка. – Иди к себе – отдыхай, я потом за тобой зайду.

Поцеловав Лаврентия в губы, мачеха подтолкнула его к двери.

Он пошёл к себе, размышляя, почему поцелуи всех других женщин кажутся ему столь пресными и лишь губы Иларии опаляют. Мачеха зажигала в Островском такую страсть, что он даже заколебался.

Не послать ли все планы к чёрту? Зачем жениться, если ему и так хорошо? Терзаясь сомнениями, Лаврентий ушёл в свою комнату, где, не снимая сапог, завалился на кровать и стал ждать заветного сигнала.

Не прошло и получаса, а в его комнату заглянула укутанная в тёплый капот Илария.

– Пойдем, Малыш, мамочка тебя порадует, – позвала она.

Женщина обняла Лаврентия, прижалась к нему всем телом и так, бедром к бедру, повела через двор к приземистому рубленому домику – бане.

К приходу хозяев в большом предбаннике так натопили, что дышать было нечем. Илария сбросила капот и осталась лишь в белых шёлковых чулках и высоких чёрных ботинках.

– Малышу жарко, – промурлыкала она и потянула с Лаврентия плащ, – сейчас мамочка разденет его.

Женщина знала, что делала, и столь простое действие, как раздевание, превратилось у неё в изысканную игру. Пальцы и губы Иларии оказывались там, где нужно, и Лаврентий купался в волнах терпкого изысканного наслаждения.

– Сейчас мамочка сделает своему Малышу очень приятно…

Губы женщины сомкнулись на мужской плоти, Лаврентий вздохнул, закрыл глаза и отдался сладостным ощущениям… Илария отстранилась именно в тот миг, когда Островскому уже показалось, что он не сможет остановиться. Но, оказывается, смог…

Мачеха обняла его и потащила к широкому сосновому столу. Она уселась на край столешницы и приказала:

– Теперь твой черёд.