Игры скорпионов

Это земля моего брата – светлейшего князя Черкасского, но, я думаю, Алексей не станет возражать против вашего присутствия.

– Благодарю. – Новый знакомый подошёл ближе и сердечно улыбнулся. – Может, вы позволите мне узнать и ваше имя?

– Дарья Николаевна, – после паузы сообщила Долли.

– А вы не хотите посмотреть, что у меня получилось?

Долли смутилась:

– Разве вы уже закончили? – Она колебалась: стоит ли подходить к мольберту? А что потом? Однако, поняв, что выглядит в глазах мужчины трусихой, княжна гордо вскинула голову, вложила свою руку в ладонь художника и спрыгнула с коня.

Долли прошла к мольберту и взглянула на холст. Способности у Островского явно имелись: перспективу он схватил верно, все детали выписал очень тщательно. Но картина не ожила: в ней не было ни прелести летнего утра, ни ощущения волшебной красоты этого места. В ней просто не хватало жизни! Впрочем, обижать художника столь нелестной правдой не хотелось, и Долли высказалась дипломатично:

– Похоже…

– Вы очень добры, Дарья Николаевна, но я и сам знаю, что пейзажи, а тем более маслом, не самая сильная моя сторона, моя стихия – акварельные портреты цветов.

Долли чувствовала себя неловко, но художник улыбался так добродушно, а мысли его оказались столь занимательны, что, забыв о приличиях, она вступила в разговор:

– Я никогда не думала о цветах с этой точки зрения, я просто их люблю, но теперь вы заставили меня взглянуть иначе.

– У вас обязательно получится, – обнадежил её художник, и в его глазах вспыхнули огоньки. – Мне кажется, что душа каждого цветка имеет свою половинку, нарисовав, я начинаю искать её в жизни.

– Не понимаю, – удивилась Долли, мысль собеседника показалась ей странной. – Зачем искать вторую половину, если цветок хорош сам по себе?

– Чем сложнее загадка, тем большее удовольствие приносит разгадка. Вы разве не замечали?

Долли не любила загадок, поэтому сразу же заскучала.

– Сударыня, я чувствую, что так и не смог донести до вас свою мысль. Мой язык слишком скуден. Но, может, вы согласитесь взглянуть на мои акварели? – Художник шёл следом. – Я бы завтра привез их сюда…

Долли стало стыдно: похоже, что она нагрубила человеку, не сделавшему ей ничего плохого. Пришлось исправлять оплошность.